На улице, когда я вышел из общаги и выдвинулся в сторону главных ворот, девочки от одного моего вида — что называется пищали… Но я не обращал на то внимания, ведь то были восторженные ученицы младших классов школы, которые так реагировали на всё подряд, ведь их в первый раз вывели с родной учебной территории в кампус, на обще подготовительные практики физической культуры. В общем-то для них, одиннадцати-двенадцатилетних, всё окружающее было новым и интересным и вообще они являлись скорее раздражающими, хоть и были милыми как куколки.

Люди же моего возраста, реагировали иначе. Что думали обо мне встречные студентки, сказать было сложно, потому как подрастая женщины превращаются в таких загадочных существ, которые могут одновременно внешне восхищаться твоим внешним видом, думать при этом о том, что ей хочется съесть сегодня на ужин, причём в исключительно в компании подружек, точно не желая, чтобы ты в этом участвовал. А вот парни в первую очередь явно сочувствовали мне из-за необходимости носить этот жуткий костюм с удавкой, потому как за прошедшие два года, я так и не встречал ещё извращенца, который действительно предпочитал его обычной школьной и полевой форме…

Будучи действительно дорогим и хорошо скроенным он был в первую очередь современной статусной одеждой в обществе как чародеев так и богатых простецов. На ряду с тем, как в древности не ради удобства а из-за красоты и радо демонстрации семейного «богатства» носили тяжёлые расшитые кафтаны из очень прочного и плотного материала, а зимой ещё и массивные меховые плащи с шапками. Прошли века, но в этом плане мало что изменилось и официальный костюм в первую очередь требует привычки, с которой собственно и приходит естественность в ношении, а покуда она не выработается, вечно кажется что здесь жмёт, а там тянет и вообще одежда сковывает движения.

В любом случае, я был не единственным из студентов, кто в это время принарядившись, начал пробираться в сторону главной стоянки. Всё то был приём в Кремле, на котором должны были участвовать как главы Кланових семьями, так их наследники, которых в нашей Академии было порядочно, так что, вежливо кивая и с некоторым затаённым удовольствием подмечая, что не я один мучаюсь втиснувшись в пыточное устройство по недоразумению считающееся нынче модным и стильным, я наконец добрался до главных ворот кампуса.

— Ух ты! — глядя на дожидающееся меня металлическое паровое чудовище с нашей тамгой на боку, возле которого курили двое Бажовых. — Парни… Где вы такого красавца нашли?

— Добрый день Княже, — пусть не синхронно, но всё же хором поздоровались бойцы клана. — Эту малышку мы ещё у Шнуровски реквизировали вместе с другой техникой из гаража. А потом с ней наши умельцы жившие ранее в Новгороде поработали… Довели её можно сказать от Московских до Новгородских стандартов.

Ну да… Озёрный город или Новгородский Полис всегда традиционно превосходил Москву как в гражданской, так и в военной машинерии. И пусть в других изделиях мы не отставали, а то и превосходили северных партнёров, да и в этой индустрии первыми построили летуны… Но тех летунов на Полис было штук двадцать у частников, не считая партии которые были отправлены спецслужбам… А в остальном дай Древо за год одна-две машины над головой пролетят, да и тем вылистать за пределы Москвы, было бы форменным самоубийством.

Так что красавица, она же чудище ожидавшая меня на площадке стоянки была выше всяческих похвал. Длинная, с массивным элегантным корпусом передним расположением котла и многочисленными и красиво изогнутыми медными проложенными по бокам, чьи выхлопы задорно торчали вверх блестя на солнце и пуская жёлтые зайчики.

Дверь у неё, имевшаяся в единственном числе, так же была крутая и новомодная. Не то, что на «плебейских» дымовиках имевших часто четырёхдверную боковую конструкцию.