— А кто может избрать меня?

— Я могу, — сказал Гельмут, извлекая из кармана корону.

— Согласен, ничего не имею против.

Уайт взял корону и, весьма довольный, надел себе на голову. И едва опустил руки, как рухнул на землю, словно сраженный молнией.

— Не он был избранником, — холодно пояснил Джакомо.

— Это очевидно, — согласился Гельмут, наклоняясь и подбирая корону. Там, где золото коснулось кожи, был заметен ожог. Гельмут поднялся.

— Ты знал это и сделал нарочно, — сказал Яирам.

Гельмут не возражал.

— Другие кончали так же. Сколько тщеславия и честолюбия было похоронено таким образом!

Хриплый смех выдал присутствие черного монаха. Только на этот раз он был не один. Его сопровождал Азугир — теперь уже не крохотный серый монашек из клетки.

— Я ждал тебя, — невозмутимо сказал Гельмут.

— Я никогда не пропускаю важных встреч, — живо отозвался монах. — Действительно, прекрасная идея — укрыть храм от всех. Но мой брат Азугир обрел память и проводил меня сюда. Так что на этот раз я опередил тебя.

— Так забирай золото. Оно твое.

— Уже забрал. — Он указал на алтарь. — Медь — золото дураков. Золото, металл, что сводит меня с ума, было под алтарем. — Он посмотрел на Гельмута, явно забавляясь: — А ну-ка, вор, скажи мне правду, если способен. Ты и на этот раз думал обмануть меня?

— Нет. На этот раз — нет.

Черный монах отвел горящие глаза и медленно опустил голову.

— Думаю, мы больше не увидимся, во всяком случае на этом свете. И знаешь, о чем я сожалею? Что нам не придется больше сыграть с тобой в карты! — Он снова посмотрел на Гельмута: — Я не нарушаю соглашения. Я получил свое, и ты можешь избрать своего Великого магистра. Ты еще не нашел его? — Он вдруг прислушался к чему-то. — Слышите шум?

Друзья ничего не слышали.

— Уходите, быстро. Этому храму незачем больше существовать, и вскоре он навсегда исчезнет. Третий храм Соломона если когда-то и будет возведен, то в Иерусалиме.

Не успели отзвучать эти слова, как черный монах с Азугиром исчезли.

Друзей охватил страх: точно так же, как он возник из-под земли, храм мог с минуты на минуту исчезнуть.

Они бросились наружу и тут же застыли на месте, увидев фантастическую картину: в небе отчетливо видна была некая громадная масса чернее ночи. Она приближалась к земле, под шум сильного ветра, предвестника ураганов.

— Это Авентин, — прошептал Гельмут, — корабль тамплиеров.

И тут Джакомо наконец осенило — он понял значение двойного рисунка и двух дат.

— Храм перестал быть священным, и Авентинский холм прибыл разрушить его.

Тем временем черная громада, нависшая над храмом, медленно и грозно опускалась вниз.

Друзья разбежались в разные стороны.

Днище корабля с ровным слоем почвы коснулось храма и начало вдавливать его в землю. Несколько секунд были отчетливо различимы все огни, дороги и здания Авентинского холма.

Потом удивительный корабль медленно воспарил вверх, поплыл по небу и отправился в обратное путешествие на юг.

От храма остались только невысокие руины, точно вновь явленные миру после захоронения в веках.

Джакомо и Гельмут, будто сами тоже вышли на свет из чрева земли, брели в тумане, пока наконец не встретились.

— А где Яирам?

Словно в ответ, поблизости раздался слабый стон.

Тело Яирама оказалось придавлено большим осколком колонны. Друзья сумели снять с него эту тяжесть, но решили не трогать его и никуда не перемещать: это означало бы, несомненно, лишить его тех минут жизни, какие еще оставались.