Глядя в зеркало, Мириам не обманывала себя. Она видел ничем не отличающееся лицо, обрамленное тонкими и мягкими волосами. Фигурой она тоже не могла похвастаться. То, что такой блестящий, красивый человек, как Бенджамин Торрес, хотел жениться на ней, должно было быть превыше всех ее мечтаний. Он был добрым и снисходительным, но, что самое важное, он ценил ее как женщину острого ума и признавал за ней право применять свои профессиональные знания в жизни. Их объединяла общая работа и общие интересы. Но… достаточно ли этих факторов для счастливой совместной жизни на чужой земле? Мириам не хотела покидать Марсель и своего отца и, ненавидя лицемерие, не хотела прикидываться христианкой, даже если там не так уж много шпионов инквизиции.

«Однако, мне 24 года, и я еще девушка. Я хочу любить, хочу иметь свою собственную семью».

Казалось, что на все эти вопросы нет ответа. Со вздохом она открыла дверь и вошла в комнату больного. Бенджамин спал на стуле с высокой спинкой рядом с кроватью. Золотистая щетина на его подбородке поблескивала в рассеянном свете свечей. Казалось, что его глаза утонули в глазницах. Ему требовался отдых. Невольно ее взгляд скользнул с милого лица Бенджамина на темного чужака. Риго спал, хотя видно было, что жар еще не прошел.

Мириам тихо пересекла комнату и склонилась над Бенджамином, осторожно тронув его за руку.

— Ты должен поесть и отдохнуть. — Заботливые слова Мириам разбудили Бенджамина. Должно быть, он задремал. — Пожалуйста, иди. Я присмотрю за твоим братом ночью и утром до начала праздника субботы.

— Ты уже разговариваешь со мной так, как тетя Руфь, когда обхаживает Исаака, — а они женаты уже пятьдесят лет! — Когда она начала подталкивать его к двери, он поспешно обнял ее и приподнял голову так, чтобы она посмотрела ему прямо в глаза. — Если мы не поторопимся, то не успеем прожить пятьдесят лет вместе, Мириам. — Он нагнулся и легко поцеловал ее, потом попытался поцеловать в губы, но она увернулась, лукаво улыбаясь.

— Этот короткий отдых прибавил тебе сил.

— Когда мы объявим о помолвке? — настаивал он, не выпуская ее из объятий.

Она боялась начинать разговор на эту тему, поскольку он всегда заходил в тупик. Мириам с ужасом думала об Эспаньоле…

Зная, о чем она думает, Бенджамин огорченно сказал: — Мириам, там — мой дом, рай необыкновенный, такой прекрасный, что у тебя захватит дух, когда увидишь его.

— Так же, как и у испанской инквизиции, если они разыщут меня там, — съязвила она.

— Но мы ведь живем не в Санто-Доминго. Ранчо моих родителей находится далеко от города, в джунглях. Там нет ни одного священника на тысячу миль в округе. Извилистые тропинки, крутые горы — там безопасно, как нигде. Думаешь, на иудеев в Марселе никогда не будет гонений?

— Но моя семья жила здесь сотни лет, — упрямо возразила она.

Он выпустил ее из объятий.

— А моя жила в Испании около тысячи лет. Нам нечего смотреть на старый мир.