— Я позаботился о повозке, которая доставит Мириам домой, — сказал Аарон. — Пойдем, Рудольфе, оставим молодых родителей наедине.

— Я приготовлю их к отъезду. — Риго вернулся к пещере. Мириам лежала с ребенком на руках. ЕГО РЕБЕНКОМ.

Мириам, наблюдая, как ее муж убирает все оставшееся после рождения, предложила:

— Давай искупаем его, пока солнце еще не зашло. Риго намочил остатки ткани и осторожно обтер ими ребенка, смывая кровь с его кожи.

— Ты будешь заботливым отцом, — сказала Мириам, вспоминая слова Магдалены.

— Может быть, даже лучшим, чем ты — • матерью, хотя это будет очень трудно.

— Риго… — ее голос прервался, когда она поняла, что он имеет в виду. — Я ушла вместе с Хуаном для того, чтобы спасти его бедного брата. Не могла же я его бросить умирать.

— И пришла прямо в руки тех, кто мечтает убить не только меня, но и мою жену и ребенка. Это чудо, что вы оба живы.

— Прости меня. Я была полнейшей дурой и подвергла твою жизнь опасности.

— Я солдат, и это моя работа — подвергать свою жизнь опасности. Прежде всего ты подвергла опасности свою жизнь и жизнь нашего сына.

. — Они не сделали мне ничего плохого. Мне кажется, они охотились за тобой. Сначала там, на корабле, теперь вот это. И потом. Их главаря я знаю. Они завязали мне глаза, чтобы я не узнала его.

— Мы с отцом подозреваем, кто может стоять за всем этим. А пока мы окончательно не выяснили, что за человек этот Эльзоро, ты должна сидеть дома и не высовывать оттуда носа!

— Плантатор Эльзоро? А разве он не друг Аарона? Проигнорировав ее вопрос, Риго сказал:

— Я запрещаю тебе уходить из дома. Игры в докторов кончились. Теперь ты будешь сидеть дома и заниматься сыном. Вот, оботрись, — он передал ей влажные тряпки. — Как только отец и Рудольфе вернутся сюда с повозкой, мы отправимся домой.

Ничего особенного не было в его словах, но его тон окончательно похоронил в ней всякую надежду на их счастливую семейную жизнь. Он будет хорошим и заботливым отцом. Все будет так, как должно быть. Но она хочет большего!

Мириам посмотрела на сына.

— Как ты назовешь его, Риго?

— Я… Я думаю, что мы его будем крестить по христианскому обычаю, — чтобы скрыть смущение, он начал поправлять накидку на Мириам. — Да, он будет христианином, как ты сама решила еще в Марселе. А назовем мы его Диего — этим именем крестили моего отца.

Мириам застыла в немом изумлении.

— Ты помирился с отцом?

— Я ошибался насчет него… насчет моего дяди и всех индейцев тайно, — мимолетная улыбка коснулась его губ. — Если пастор позволит, мы назовем моего маленького сына Диего Гуаканагари Торрес.

— Если пастор — твой сводный брат, то он разрешит, — сказала Мириам со скрытой надеждой в голосе. — Мы пошлем ему сообщение о рождении нашего сына и попросим оказать нам честь окрестить его.

— Да, мы так и сделаем, — просто ответил Риго. Затем, услышав приближающиеся голоса Аарона и Рудольфе, он наклонился и поднял на руки Мириам и ребенка.

Мириам прижалась щекой к его груди. Несмотря на ужасную усталость, она никогда не чувствовала такого спокойствия.

Глава 23

Марсель. Май. 1525 года

— Господи, какая она черная! О чем думал Бенджамин, когда вез ее сюда? — Иуда, наблюдавший за Рани через окно, выходящее во внутренний дворик, повернулся к Исааку.

Исаак усмехнулся.

— Бенджамин сказал, что до того, как он заставил ее вымыться, она была еще чернее.