Рани закричала, и матрос попытался закрыть ей рот. Она тут же укусила его за палец и, почувствовав противный запах, исходивший от его кожи, сплюнула. Его товарищ не мешкая сгреб ее в охапку и, вытянув из носилок, взвалил на плечо.

— Накрой ее этим, — сказал Бриенн, снимая с плеч тяжелый плащ. — Ее одежда и украшения привлекают внимание.

Он потыкал носком башмака слуг, несших носилки, решив, что те мертвы. По дороге к заливу он раздумывал, что делать с девчонкой.

А в большом зале дворца Торресов Бенджамин разыскивал Рани. Наконец он решил поискать Оливию и спросить ее где может прятаться ее подружка.

Он встревожился еще больше, когда кузина в ответ на его вопрос тоже принялась удивленно оглядывать зал.

— Я не видела ее уже на протяжении часа, но поскольку тебя тоже не было, я решила…

— Ты решила неверно. Я был один в саду. В последний раз я видел ее в окружении целой толпы мужчин, и все они смотрели на нее как на лакомый кусочек за столом.

Оливия улыбнулась.

— Ты просто ревнуешь. Признайся.

— Она моя женщина, Оливия. И я не хочу, чтобы какой-нибудь другой мужчина забавлялся с ней и заигрывал, словно она обычная светская дама, жаждущая выйти замуж.

Глаза Оливии смеялись.

— А почему бы и нет? Если ты не хочешь жениться на ней, захочет кто-нибудь другой.

— Только если ты подсластишь сделку изрядной суммой. Никто из этих людей не возьмет в жены цыганку, да еще и не девицу. Я не хочу, чтобы она сделалась несчастной на всю жизнь.

— Но ведь ты сам делаешь ее несчастной, Бенджамин. И в твоей воле сделать ее счастливой, потому что она любит тебя, и никого больше.

Он холодно взглянул на Оливию.

— Ты вмешиваешься не в свое дело. Я несу ответственность за Рани и смогу позаботиться о ней без посторонней помощи.

Бенджамин обошел зал и внутренний двор, приказав слугам обыскать дом. Наконец к нему привели привратника. Старик доложил:

— Она уехала в носилках Фонтене, ваша честь, больше часа назад.

— Куда она поехала?

— Не знаю, но слуги пошли в сторону базилики.

— Сомневаюсь, что ей вздумалось помолиться, скорее всего она отправилась в порт. — Бенджамин отпустил старика, потом отправил послание Ною Фонтене с сообщением, что он ищет Рани и их носилки.

Улицы были пусты. Прямо за базиликой Святого Виктора он обнаружил носилки. Бенджамин со своими людьми поднял и осмотрел четверых слуг, несших носилки, — казалось, на них напали грабители. Его сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда он обнаружил, что носилки пусты. Рани похитили! Потом один из слуг слабо застонал. Опустившись на колени, он приподнял голову несчастного, с огорчением вспомнив, что не взял свою медицинскую сумку.

— Кто это сделал? Где леди? — он перевязал куском бархатной занавески кровоточащий бок слуги, но это почти не помогло остановить кровь.

— Она… приказала нам отнести ее к заливу… «Привидение»… пиратское судно… он поджидал нас… — Он попытался вздохнуть, и его голос сорвался от кашля.

Бенджамин увидел бегущего к ним человека, которого он послал к Ною. Слуга был уже мертв. Что же с Рани? Почему она решила покинуть праздник и преследовать пирата? Бывал ли тот раньше в доме Торресов? Вскочив на Аверроеса, он скомандовал своим людям:

— К Лакидону!

Прибыв в гавань, они нашли причал, где стояло «Привидение», пустым — корабль, как призрак, в честь которого он был назван, растаял в тумане, тянущемся с моря. Бенджамин растерянно смотрел в море. Рани была на борту пиратского корабля, неизвестно где, во власти людей, поставивших себя вне закона.