— А что же сказала на это твоя леди? Трудно поверить, что она не противится тому, чтобы выйти замуж за человека, которого не сама выбрала.

— Я не знаю, чего она хочет. И не думаю, что она сама знает. Я… я поступил ужасно глупо, поставив перед ней ультиматум: или она отправится в Эспаньолу вместе со мной, или я поплыву без нее. — Он уныло улыбнулся. — Быть может, если ты решишь вернуться в Италию, мне придется вернуться домой одному.

— Скажи, Эспаньола будет для тебя раем, если ты откажешься от Мириам, от всего богатства и привилегий этого мира и от здешней медицинской практики? — спросил Риго, пытаясь разрешить загадку, которую представлял собой его брат.

— Да, но в Эспаньоле наше с Мириам умение тоже необходимо. Тайно умирают от простейших болезней. В Новом Свете всего несколько знахарей и врачей, и никто не лечит не только индейцев, но и белых с ранчо моего отца. Это своего рода маленькое королевство, Риго, со своим отлаженным бытом. Ты можешь вернуться в Эспаньолу вместе со мной и встретиться со своей семьей. А потом, если не помиришься с отцом… хорошо, плыви в Гавану, а оттуда уже рукой подать до материка.

Риго пожал плечами, решив подумать об этом позже.

— Давай лучше поговорим о том, что нам делать теперь. Что тебе нужно сделать, чтобы заполучить свою докторшу? Если уж она, очевидно, разбила твое сердце, хоть я и не пойму почему.

Бенджамин клюнул на приманку.

— Мириам очень хороша, но не в общепринятом вкусе.

— Я согласен. Она одевается так мрачно и в такую просторную одежду, как монахиня, считая, что платье с фижмами будет мешать ее работе.

— Да, зато у нее такие чудные серебристо-серые глаза и волосы, отливающие бронзой, — мечтательно сказал Бенджамин.

— Она слишком высока.

— Но не для меня. Мужчины из рода Торресов никогда не страдали от малого роста.

— Она слишком открыта и умна для женщины.

— Но это-то мне и нравится больше всего. Ее ум — быстрый, острый, но способный к состраданию.

— Я больше ценю в женщинах чувственность, а не сострадание, — парировал Риго.

— В женщинах для случайных связей, может быть, но не у жены. Я знаю, что христианские брачные обеты часто разрушаются людьми, которые изменяют женам, нарушая тем самым библейские заповеди. Иудеи осуждают это, они должны хранить верность своей жене. И гораздо лучше найти такую женщину, с которой тебе приятно не только в постели. Нас с Мириам объединяют еще и общие интересы.

Риго поднял глаза к небу.

— Тогда, думаю, тебе нужно дать большой задаток за этот алмаз прежде, чем она соизволит выйти замуж, за того недостойного, которого ее отец нашел вместо тебя.

— Ты прав как никогда. Я знаю, мы хотим соединить наши жизни, и поэтому обещал дяде Исааку сегодня после полудня попытаться договориться с ней. — Насвистывая, он вышел из ванной комнаты.

Риго снова положил голову на прохладные изразцы, его мысли возвращались к событию недельной давности подобно тому, как язык все время невольно нащупывает больной зуб. То, что он сказал Бенджамину о Мириам, чтобы завести разговор о его чувствах к ней, вовсе не соответствовало тому, что он думал о ней на самом деле. Риго осознавал, что ему нравится возлюбленная брата, и очень страдал от этого. Он молил Бога, чтобы Бенджамин ничего не заметил.

Снова и снова всплывало в мозгу происшествие во дворе у фонтана. Он первый раз вышел из своего вынужденного заточения в сад. Под оливковым деревом, редкие ветви которого не мешали полуденному солнцу согревать его все еще болевшую рану, он, наверное, задремал, так как его разбудил шорох, сопровождаемый звуком затрудненного дыхания, как если бы кому-то было больно.