Глава 4

Иуда Талон сидел в конторе, которая одновременно служила и его приемной. Интерьер комнаты составляла темная китайская мебель с резьбой, изображающей диковинных змей и драконов, которые создавали атмосферу богатства и восточной таинственности. Стенные драпировки и занавеси на окнах были тоже с Востока, скорее всего из Турции, и были выдержаны в темных оттенках жемчужного, синего и кроваво-красного. В свете массивных бронзовых канделябров, рассеивавших темноту ночи, купец изучающе разглядывал своего более молодого посетителя.

Ришар Дюбэ почти задыхался от приторно-сладкого запаха ладана. Глубоко посаженные черные глаза Иуды, загадочные, как у многих восточных людей, усиливали ощущение дискомфорта. Он с трудом подавлял желание спрятаться, разглядывая его украшенные драгоценными камнями пальцы. Наконец, когда слуга-христианин, налив им вина, удалился, он осмелился нарушить молчание.

— Вы знаете, я ждал этого брака несколько лет. Но Мириам уже почти 24 года, и самый расцвет ее девичества прошел, пока вы потворствовали ее безумному желанию заниматься медициной. Вы знаете, что я не одобряю этого. Она тратит годы, наиболее благоприятные для деторождения. Если мы договоримся о помолвке, я хочу, чтобы свадьба была как можно скорее, и она должна будет посвятить себя моему дому и детям.

Иуда чуть заметно улыбнулся.

— Хорошо сказано. Я сожалею о своем решении отправить ее в Падую, но не потому, что она стала лекарем, а потому, что обстоятельства свели ее с Бенджамином Торресом.

Ришар напрягся.

— Вы совершили ужасную ошибку, согласившись на ее помолвку с сыном вероотступника. Но почему вы теперь передумали? — Он ждал, разозленный тем, что Иуда играет с ним как кошка с мышью, но не желая переходить границ приличия.

— Я не изменил своего мнения. Что же касается того, что его отец переменил веру, то сам Бенджамин, насколько я наблюдаю его здесь, в Марселе, не менее правоверный иудей, чем вы или я. И только его досадное желание вернуться в колонии заставляют меня поступить так. Я не хочу, чтобы моя единственная дочь подвергалась опасности, однако ни она, ни я не можем уговорить его изменить решение. Это значит, что я должен действовать. Вы во всех отношениях подходите Мириам. — Иуда изучающе разглядывал своего возможного зятя, стараясь не показать, как он ему несимпатичен.

Дюбэ в последнее время удача не улыбалась, и за счет выгодного брака он хотел поправить свои финансовые дела.

Дюбэ встал, отпихнув обитое красной парчой кресло.

Прощаясь, они традиционно раскланялись.

— Очень хорошо. Когды мы объявим о помолвке? Иуда оставил его вопрос без ответа, сказав только:

— Сначала я должен поговорить с Исааком Торресом. Бенджамин и Мириам долго были обручены и вежливость требует, чтобы мы получили его устное согласие, прежде чем разорвать помолвку. Не волнуйся, Ришар, я буду держать тебя в курсе дела.

Но Бог подарил им только одного ребенка — Мириам. А женщина не может продолжать торговое дело отца, тем более что она уже выбрала профессию врача.

Но Иуда надеялся, что его дело не погибнет в руках мужа Мириам. Все, что имеет он, и все имущество дома Торресов однажды могло бы достаться Бенджамину и Мириам.

— Ты можешь отослать своего смуглого брата-христианина обратно в Эспаньолу, Бенджамин, но если ты хочешь жениться на моей дочери, я собираюсь удержать тебя здесь. — В сгущающихся сумерках он в задумчивости смотрел на полки, заполненные описанием грузов с его кораблей.

Услышав, что говорит Исаак, Бенджамин побледнел:

. — Он не может так поступить! Мириам никогда не согласится.

— Кажется, ее мнения и не спрашивают, — ответил Исаак, сам недоумевая.

— Это абсурд! Если Иуда позволил ей совершить путешествие через Альпы, чтобы попасть в лучшую медицинскую школу в Европе, вряд ли он заставит ее выйти замуж против воли.