— Судя по тому, как ты обираешь своих парней, это тебе, а не мне надо быть пиратом, — сказал Бриенн сердито. Потом, сообразив, что его патрон в страшном гневе, добавил: — Чуть раньше здесь, кажется, была молодая пара, если я не ослышался…

— Не бойся, они вернулись в дом. Мы одни, — ответил голос из тени.

— Я взял груз рабов — отличных сильных парней для галер. За них дадут на рынке неплохую цену.

— Мне больше не нужны тщедушные Дикари из Нового Света. Они так быстро начинают болеть и умирать, что ни один судовладелец и даром их не возьмет.

— Нет, это — африканцы, — заверил его Люк.

— Хорошо. Что еще? — спросил другой, нетерпеливо потирая руки.

— Груз бразильского дерева и немного золота. Я разгружу все за три дня на обычном месте, когда не будет луны. Когда все осмотрите, назовете вашу цену. Я буду на борту «Тени», в северной части мола.

— Что просил передать Этьен?

Пират на минуту замолчал, потом тщательно воспроизвел послание Рейнарда:

— Дело против моих соседей развивается точно по плану. — Он пожал плечами, всем своим видом показывая, что он не понимает и не хочет понимать, что происходит между этими двумя людьми, которым он служит.

— Я должен уходить, пока кто-нибудь из этой толпы не узнал меня. Я больше не принадлежу к высшему обществу. — С унылым смешком маленький толстый француз исчез, гордо и вызывающе держа лысую блестящую голову, шествуя кошачьей поступью через двор к воротам.

Риго смотрел на удаляющуюся тень гостя. «Проклятье, кажется, это была тайная встреча», — но он быстро отбросил эту мысль, ибо был слишком далеко, чтобы слышать разговор, и слишком поглощен выпивкой.

— Что мне сейчас нужно в утешение, так это хорошая здоровая девка, — пробормотал он, делая еще глоток из кубка, — но не дешевая потаскушка и не Луиза де Сен-Жилль.

Мириам замерла в тени пинии, заметив одинокую фигуру в залитом лунным светом саду. Она вышла на воздух, расстроенная своей недавней ссорой с Бенджамином, желая сосредоточиться и разобраться в своих чувствах. И с кем ей уж совсем не хотелось бы говорить, так это с Риго де Лас Касасом. Странно, она не могла думать о нем как об одном из Торресов, да никто и не рисковал называть его Наваро после вспышки гнева, случившейся с ним неделю назад, когда Бенджамин в очередной раз настаивал на том, что это его настоящее имя. Он неистово отрицал это и выказывал такое презрение к своему происхождению от тайно, что все, включая брата, звали его Риго. Почему он так презирал индейцев? Как он относится к тому, что он член этой семьи? Думая об этом, она поняла, что подходит все ближе и ближе к тому месту, где стоял Риго.

— Почему вы не танцуете? Я видела, что многие Молодые и хорошенькие дамы чуть не падают в обморок от любопытства, мечтая познакомиться с таинственным братом Бенджамина, — проговорила она, ступая на утоптанную дорожку. Застав Риго врасплох, Мириам была вознаграждена за то замешательство, в котором он оставил ее неделю назад.

— Я не слишком искушен в придворных танцах, миледи, поскольку всего лишь грубый наемник, — ответил он, допивая вино и сжав в руке кубок, почувствовав, аромат, исходивший от ее волос.

Он невесело усмехнулся.

— Я не один здесь, кто является не тем, за кого себя выдает. Вы, моя скучная докторесса, превратившаяся в царицу бала! Ни фижмы, ни дорогой шелк не мешают вам танцевать.

Она пожала плечами, странно польщенная этим двусмысленным комплиментом.

— Я надеваю одно платье для работы, другое — для игр. Вы играете когда-нибудь, Риго? Или вся ваша жизнь прошла под знаком исполнения долга?

— Неужели вам настолько наплевать на неписаные правила, царящие в обществе? Наверное, раз вы выбрали мужскую профессию.