Все время держа Мириам в поле своего внимания, Иуда заметил, что с дочерью творится что-то неладное. Наскоро извинившись перед двумя вельможами, с которыми он беседовал, Иуда направился к дочери, обратив внимание, что она кого-то ищет глазами среди гостей. Он перехватил ее взгляд, и им овладело недоброе предчувствие. Неужели этот испанский варвар?!

— Мириам, ты поссорилась с Бенджамином?

— Да, опять из-за места нашего жительства после свадьбы.

— А ты выходила во двор? — сразу спросил он.

— Да, именно там мы и поссорились, — чересчур поспешно ответила она.

— Но во второй раз ты выходила одна. Я сам видел, как ты входила через дверь, — сурово возразил он.

— Я не знала, что вы охраняете меня, словно я наложница, предназначенная для мавританского гарема, — ответила она, разрываясь от досады и чувства вины.

— Я не вел себя так, пока ты не дала мне повод усомниться в твоем благоразумии, Мириам. Оно ведь не изменило тебе сегодня? — Он вздохнул.

Мириам все еще взволнованно следила за Риго.

— У меня был шанс испытать его еще тогда, в саду. И я презираю, его, отец! Он прямая противоположность Бенджамину. Он обращается с женщинами так, словно они животные без разума и без души. Когда Бенджамин просил помочь ему ухаживать за ним; я узнала о Риго Торресе более чем достаточно.

— Он христианин, да еще родом из дикарей, неважно, что Аарон Торрес был так недальновиден и дал ему свое имя. Что произошло между вами в саду? — прямо спросил он.

Мириам на мгновение дрогнула, но все же решила, что сохранит в тайне, все происшедшее.

— Не стоит сеять раздор в семье. Он был пьян, а я была так неблагоразумна, что пристыдила его. Но никто не пострадал — ни я, ни моя честь.

«Пожалуйста, поверь в это, отец… хоть это и неправда!»

Риго стоял возле большого серебряного кувшина, только что до краев наполненного вином, безнадежно пытаясь напиться так, чтобы забыться. Воспоминание о том, как он обошелся с Мириам в саду, отрезвляло его. Отправившись сейчас спать, он ворочался бы до рассвета, сгорая от желания. Риго поднял бокал, и слуга безропотно наполнил его. Сделав глоток, он издалека посмотрел на Мириам. Она с серьезным видом беседовала о чем-то со своим отцом, и Риго боялся, что разговор шел о нем.

— Вы, брат Бенджамина, испанец или нет? — спросил его хриплый женский голос.

Риго оторвал глаза от сцены, происходящей в глубине залы, и увидел маленькую чувственную брюнетку с большими зелеными глазами и маленьким пухлым ртом. Она медленно облизывала губы кончиком розового языка, словно изнеженная домашняя кошка, лениво разглядывающая толстую мышь.

— Да, я брат Бенджамина, — сдержанно ответил он. — Но имя, под которым я вырос, — Родриго де Лас Касас. — Он замолчал, предоставив ей продолжать разговор.

«Я не знаю твоего имени, но тем не менее тебя очень хорошо знаю, » — думал он.

— А я — Патрис Феррье. — Кошачьи глаза блеснули, как изумруды. — Ну, Родриго, как вы чувствуете себя в Марселе, в окружении врагов?

Приподняв голову, она нарочито медленно опустила глаза, разглядывая его так вызывающе, словно снимала с него одежду.

— Я люблю опасности, Родриго. А вы опасны? — спросила она притворно.