— Я очень опасен, мадам. А вы? Ее смех был хорошо отрепетированным, легким и звенящим, как пение фарфоровых колокольчиков.

— Я — нет, но мой муж — он опасен. Конечно, не так как вы — с вашей горячей кровью, — сказала она. — Он нанимает других людей, которые выполняют его прихоти.

Риго подумал, нанимает ли он людей, которые развлекали бы ее. Он знал нескольких жен богатых мужей в Италии которые поступали именно так.

— А я не выполняю ничьих прихотей, кроме своих собственных.

— Мне нравятся такие мужчины. И я буду очень смелой, Родриго…

— Вы уже проявили смелость, мадам Феррье, разговаривая с таким отверженным, как я. — Его начала утомлять эта игра, поскольку он отлично знал, чем все кончится. «Почему я должен отказываться от того, что мне так настойчиво предлагают, тем более что я хочу отвлечься?»

— Я уже сказала, что люблю опасности. А от вас буквально пахнет чем-то таким… Посмотрите на этого толстого пьяницу, моего мужа, — сказала она, указывая на отмеченного брюшком солидно одетого человека.

Кажется, он был членом городского совета, на что указывала тяжелая, украшенная драгоценными каменьями цепь, покоящаяся у него на плечах.

— Действительно, большой пьяница, — пробормотал Риге. Соблазн наставить рога одному из вельмож города, который не смог взять Пескару, был велик. К тому же Патрис была лакомым кусочком, хоть ей было уже немного за тридцать.

— Если мы оставим его здесь, он напьется до остолбенения, а когда он уснет… — Она не договорила, заметив в его пронзительных синих глазах растущий интерес к своей персоне.

— Как вы уже сказали, мадам, вы очень смелая. Но я не так глуп. Я не имею привычки проникать в дома других господ, чтобы заниматься любовью с их женами. — Он уже обдумывал другие возможности.

Я могу без хлопот уйти из дома. Мои слуги благоразумны, а живем мы в двух шагах отсюда, — ответила она. Вдруг ему в голову пришла неплохая мысль.

— Здесь неподалеку есть неиспользуемая летняя кухня, позади сада. Летом там живут повара, но сейчас они спят в доме. А вход туда с соседней улицы.

— И сегодня ночью ты его откроешь, — добавила она, моля Бога, чтобы Клод побыстрее напился.

— Вы очень смелы, мадам, — ответил Риго, целуя ее руку, что для посторонних глаз должно было казаться простым выражением почтительности.

— А вы, мой красавчик, так же опасны.

Мириам с растущим чувством оскорбленного достоинства и негодования наблюдала за разговором Риго с женой Клода Феррье. «Он был прав, этот высокомерный грубиян. Прекрасные леди сами падают к его ногам!»

Она принялась искать в толпе Бенджамина и нашла его стоящим в кругу родственников. Ее сердце сжалось от вины и боли. Он слишком хорош для нее, подлого, слабого создания, каким она оказалась. Она может разрушить его семью, если из-за их брачного соглашения он будет вынужден жить вдали от родителей. Его сердце принадлежит Эспаньоле. Если она любит его, разве не должна она ехать за мужем?

«Это самое-самое малое, что я могу сделать для него, и я сделаю это!» — поклялась она сама себе.

Только в нем было ее спасение.

Поспешно выбравшись из толпы, Мириам проскользнула по коридору в библиотеку Исаака. Здесь она найдет необходимые письменные принадлежности и верного Поля, который доставит ее записку Бенджамину, когда она будет уже далеко отсюда. Она не могла заставить себя обсуждать свои планы с Бенджамином, пока ее отец и его семья будут давить на них, и не могла вынести прощания.

В библиотеке было темно, как в чулане, душно от запаха книг, отпечатанных недавно, и от старинных рукописных манускриптов.