Судорожно взвыв, мастифф ослабил хватку и выпустил Риго. И тут же снова прыгнул на него, оставляя на траве кровавый след, словно желая вцепиться смертельной хваткой в горло жертвы и утащить с собой на тот свет. Риго стоял на коленях, опираясь на руки, но в тот момент, когда пес снова был готов сомкнуть челюсти, смог поднять здоровую руку и нанести зверю удар, рассекая кинжалом горло. С бульканьем пес безжизненно рухнул на окровавленную землю и замер с открытыми глазами.

Риго согнул руку, проверяя, насколько серьезно пес ранил его. К счастью, ему не удалось прокусить ткань. Риго поднялся и посмотрел на индейцев, которые все еще прятались в корнях дерева. Почти сразу отчетливо послышался топот копыт.

Звук приближался, и, бросив разглядывать дикарей, Риго поспешно обнажил меч, разразившись проклятьями по поводу того, что не успел оседлать Пелигро для достойной встречи владельца пса.

Из-за деревьев показался высокий крупный человек в дорогом красном бархатном камзоле верхом на чудесной серой лошади. У незнакомца была тщательно ухоженная бородка, чуть темнее, чем его каштановые волосы. Едва взглянув на мертвого пса, он обратился к Риго:

— Прошу прощения за Баско. Надеюсь, он не поранил вас. Пес сорвался с цепи на постоялом дворе, пока я утолял жажду. Я всюду искал его…

— Это же боевой пес. Зачем он вам здесь, в Эспаньоле? — спросил Риго, не торопясь спрятать меч, завидев двух сопровождавших дворянина слуг с непроницаемыми лицами.

Кабальеро улыбнулся, обнажая чудесные белые зубы.

— Простите мои дурные манеры. Я не представился. Эстебан Эльзоро, плантатор. Мы используем таких собак для охраны рабов. — Он презрительно взглянул на съежившихся от страха индейцев, потом обратил ледяные серые глаза на Риго.

— Думаю, собака напала на меня, потому что учуяла запах тайно, хоть и смешанный с запахом европейца. Да, дон Эстебан, я — наполовину индеец, незаконнорожденный сын Аарона Торреса. Может быть, вы знаете моего отца? «Почему пес напал на меня и не тронул настоящих индейцев?»

Эльзоро быстро спешился и подошел к Риго.

— Тем более, тысячу извинений. Дон Аарон мой сосед и друг. А вы — сын сестры Гуаканагари, — мальчик, которого он потерял еще младенцем.

— Родриго де Лас Касас. Может быть, вы еще знаете моего старшего брата, Бартоломео; он уже несколько лет будоражит королевский суд, защищая тайно от бесчинств испанцев. — Риго холодно усмехнулся.

Эльзоро нахмурился.

— Да, я знаю этого человека. Он и его святые отцы сеют беспорядки среди тайно, добиваясь, чтобы их освободили от труда на плантациях. Может быть, они еще захотят освободить и мавров? Тогда на земле совсем некому будет работать.

— Некому, кроме самих испанцев? — Лицо Риго оставалось бесстрастным. Если этот человек — действительно друг его отца, тогда это совсем не вяжется с убеждением Бартоломео, что Аарон Торрес примет своего незаконнорожденного наследника — тайно! — Я тоже приношу извинения за то, что убил вашу собаку! Я был солдатом, и хорошо знаю, чего стоит натаскать ее. Может быть, можно возместить убытки?

Эльзоро протестующим жестом остановил Риго:

— Нет. Не стоит волноваться. У меня таких еще несколько дюжин. Ваш отец знает о вашем приезде?

— Вирайна так любезна, что послала ему известие и оказала нам гостеприимство, — ответил Риго, внимательно следя, как отреагирует Эльзоро на имя Колона.

— Ах да, наша прославленная леди — вице-король — в изгнании. Вы сказали «нам» — ваша семья тоже из Испании?

— Только моя жена, и она — француженка.