Утро, когда они отправились в путь, выдалось прохладным, сухим и солнечным, дул легкий бриз. К концу дня они добрались до подножия гор, где дорога сужалась и превращалась в тропу. Они разбили лагерь у возделанного участка земли, и Мириам с трепетом наблюдала, как старший среди слуг, прибывших с Аароном, принялся готовить ужин, бросая в кипящий котел самые разные незнакомые ей продукты. Она заметила, что он не использовал мяса, только свежую рыбу, которую сам же поймал в ручье неподалеку.

Риго насчитал больше двадцати вооруженных людей, прибывших с его отцом, многие из них были наполовину индейцы, как и он сам. Весь день они, рассеявшись по джунглям, ехали впереди и позади, охраняя их небольшой караван. И пешие, и конные были вооружены мечами, копьями, арбалетами и небольшими аркебузами. Аарон тоже, казалось, был настороже, хоть и ехал позади носилок, развлекая Мириам беседой.

Когда Аарон отошел от костра, чтобы установить порядок ночной охраны, Риго последовал за ним, отмечая, как отец отдает приказания и как люди слушаются его. Он говорил по кастильски, иногда переходя на мягкий язык тайно.

— Если верить Бартоломео и вирайне, в центральных провинциях индейцы спокойны. Бунтуют только энрикильо на юго-западном полуострове. Почему мы путешествуем с такими предосторожностями? — завязал разговор Риго.

Аарон, чистивший своего коня, не прерывая работы, ответил:

— Я ждал, что ты спросишь об этом. Недаром ты был солдатом. Угроза существует, но не со стороны тайно. Уже больше года на наше ранчо совершают набеги какие-то бандиты. — Он пожал плечами. — С самого первого дня, заключив союз с тайно, мы нажили себе врагов в лице кастильских джентльменов. Даже дружба с Колонами не помогла, так как генуэзскую династию кастильцы ненавидят не меньше, чем нас.

— Генуэзцев и иудеев, — сказал Риго, усмехаясь.

— И заключающих браки с тайно в придачу. Я говорил с Мириам сегодня днем и предостерег, чтобы она не распространялась о своей религиозной принадлежности. Для официальных лиц — как бы мало их не было в глубине острова — мы перекрещенцы и распространяем христианство среди тайно. Я встревожен, но пока наше изолированное местопребывание спасает нас.

— Еще никто не знает, что среди вас появилась иудейка, не желающая менять веру, — сказал Риго, похлопывая Пелигро по крупу. — Если эти набеги начались только год назад, ваши религиозные предпочтения не могут быть их причиной. Что же именно происходит?

— Поджигают сады, убивают людей, работающих на отдаленных плантациях, караваны с кожей и другими товарами грабят вооруженные бандиты. — Лицо Аарона стало непроницаемо. — Во время одного такого нападения хотели похитить моего младшего сына Кристобальда. С тех пор мы начали вооружать наших людей и обучать их защите. Диего Колон прислал верных людей для охраны. Больше всего мы теряем на море — там мы бессильны.

— Твои корабли перевозят кожу и жир в Севилью. Бен-джамин говорил, что ваша торговля процветает. Наверное ты не писал о своих проблемах?

— Нет. Все равно, будучи в Марселе, он ничем не мог помочь. Я решил не волновать его. Мы терпели убытки от нападений французских пиратов. Самое ужасное то, что они кажется, знают, когда мы отправляем наиболее ценный груз — золото и янтарь. На эти корабли нападают постоянно, в то время как другие, с менее ценным грузом, остаются невредимыми.

Риго прищурился, обдумывая новость.

— Похоже, что либо на ранчо, либо в Санто-Доминго работает шпион, — Словно желая сменить тему, он спросил: — Что ты знаешь о плантаторе по имени Эстебан Эльзоро?

Аарон изучающе посмотрел на Риго, прежде чем ответить.