— Аарон, как долго мы не виделись, — сказала Мария, грациозно входя в приемную. Он с подчеркнутой вежливостью поцеловал ее руку:

— Когда мы с Магдаленой в последний раз были здесь, чтобы попрощаться с Диего, ты была гораздо шире. Прекрасно выглядишь, Мария. А как тезка моего друга?

— Ах ты, мошенник! Я все седею, а маленький Диего просто красавец. Но ты ведь хочешь увидеть своего сына, а не моего. Риго ведь был не старше Диего, когда ты потерял его, разве не так?

— Нет. Даже еще меньше. Как он, Мария? Он здоров? Он…

— Тише, ты очень скоро сам его увидишь. Они с Мириам в саду, играют с детьми. — Мария замолчала и изучающе оглядела его тревожное осунувшееся лицо. — Думаю, сначала ты захочешь поговорить с ним наедине.

— Ты так же проницательна, как и прекрасна. Да, наверное, это было бы проще… если бы это вообще могло бы быть просто. Он действительно так ожесточен, как писал Бенджамин?

— Я не сторонница подслащивать пилюли, Аарон. Думаю, он не приехал бы в Эспаньолу, если бы не забота о Мириам.

— Тогда я в долгу перед ней.

— Пройди в комнату мужа. Я пришлю к тебе твоего сына. Слуги уже принесли вам вина.

— Боюсь, оно мне не помешает, — грустно сказал Аарон, кланяясь Марии и выходя из приемной.

Кувшин с вином стоял на небольшом столике у открытого окна. Он быстро наполнил рубиновым напитком серебряный кубок и сделал глоток.

Риго стоял на пороге и молча смотрел, как высокий пожилой человек нервно расхаживает у окна, сжимая в пальцах кубок с вином. Он был очень похож на Бенджамина — точнее, каким он будет лет через двадцать пять. Его виски слегка тронула седина, позолоченная солнцем кожа была обветренной и испещренной морщинами, но он оставался все еще стройным и привлекательным — настоящий кастильский аристократ.

— Неудивительно, что моя мать нашла тебя неотразимым. Ты, должно быть, выглядел, как золотой бог из их легенды.

Услышав голос Риго, Аарон вздрогнул, расплескав вино на подоконник и на пол. Бенджамин писал, что узнал Наваро, как только увидел его. Теперь Аарон понял почему.

— Я ждал этого дня тридцать лет. Я отдал бы все на свете, чтобы сделать твою жизнь лучше, чем она была. Но теперь ты дома. Можем ли мы попытаться доверять друг другу, Наваро?

Риго подошел к столу, разглядывая башмаки из мягкой кожи, легкие штаны и чистую хлопковую рубашку отца. Он оценивающе посмотрел на меч и кинжал, прекрасной толедской стали. Аарон Торрес тоже был солдатом. Он был весь в пыли и в поту после долгого тяжелого пути.

«Так хотел видеть меня? Или убедиться, что я вообще жив?»

Мое имя со дня крещения — Родриго Энджел де Лас Касас. Я не хочу называться именем тайно. Моя дикая индейская кровь дорого обошлась мне за годы жизни в Испании.

— Но теперь ты не в Испании, — спокойно ответил Аарон, — а тайно не дикари.

— Ты хочешь сказать, что здесь их мучают меньше, чем там? — спросил его Риго с сомнением в голосе.

— Нет. С тех самых пор, как я прибыл сюда с Первым Адмиралом в 1492 году, испанцы истребляют народ тайно, Семья твоего дяди Гуаканагари — одна из немногих, оставшихся в живых на островах. То, чего не сделали испанские ружья, завершили испанские болезни, распространяясь повсюду, кроме тех мест, где живем мы. Здесь тайно здоровы и в безопасности. Думаю, ты встретишься с Гуаканагари и его народом и тогда изменишь свое мнение о них. Лицо Риго оставалось непроницаемым.