До нее донесся голос Джанго:

— Я разрублю его на куски. Этот проклятый гадьо посмеялся надо мной.

— И к тому же принес нам огромные убытки. Дело не только в том, что мы не продали эту лошадь его толстому дружку; теперь люди, узнав, что мы делаем с лошадьми, перестанут нам доверять, — мрачно добавил Разван. — Надо убить его сегодня же ночью.

— Не торопитесь, — ответила Агата своим надтреснутым Голосом. — Вы хорошо сделали, что сначала пришли ко мне. Этот незнакомец — большой человек. Он опасен. Если вы уберете его недалеко от ярмарки и его тело найдут, то солдаты императора придут и перебьют весь табор.

— Ему все равно не удастся избежать мести! Старуха перебила Джанго:

— Я и не говорю, что он должен избежать своей участи. Но есть лучший способ.

— И что же это за способ? — недоверчиво спросил Джанго.

— У меня есть снадобье, которое приведет его в бессознательное состояние, как будто он вдрызг пьян. Ночью вы сможете притащить его в лагерь. Когда он придет в себя, мы уже увезем его далеко. Так или иначе нам надо отсюда уходить: он расстроил наш бизнес, и делать нам здесь уже нечего. Ну а когда мы будем далеко, он узнает, что такое крисс. «Крисс!» Сердце Рани замерло. Цыганское правосудие было коротким и ужасным и подчинялось своим законам.

— А как мы напоим его этим зельем? Он не примет из наших рук ничего, — кисло заметил Разван. Агата ухмыльнулась:

— Приведите ко мне Микаеля. Он сделает все, что надо. Рани услышала смех, когда все трое принялись обсуждать детали плана. На цыпочках отойдя от палатки, она бросилась бежать. Веро по пятам следовал за ней. Узкая тропинка вела в лес, со всех сторон окружавший табор. Рани бежала до тех пор, пока не добралась до какой-то ложбины, упав без сил на траву.

— Что же мне делать, Веро? Я не могу предать своих братьев, но и не хочу, чтобы они убили этого чужестранца. Если я пойду и предупрежу его, он пришлет солдат, которые сотрут с лица земли наш табор… в лучшем случае он просто не поверит мне!

Слезы текли по ее лицу, оставляя на щеках светлые бороздки. Всю жизнь ее учили почитать цыганские законы. Она не видела себя вне табора, и хотя ей иногда и не по душе была жестокость братьев, она не представляла, как можно что-то изменить. С другой стороны ее невероятно тянуло к золотоволосому человеку, который однажды спас ее жизнь и честь, и в этом было нечто большее, чем благодарность. Но она боялась признать это другое. Если она предупредит гадьо, ее проклянут и изгонят из табора, а жизнь в одиночку для цыганки немыслима. «Я должна что-то предпринять. Агата говорила, что он, должно быть, хороший человек. И это, наверное, правда, потому что он уже однажды спас мне жизнь». Внезапно ее осенило. Агата может позволить привезти незнакомца в лагерь. А когда он будет их пленником и они будут далеко от армии, она найдет способ спасти его или найдет кого-нибудь, кто защитит его от мести братьев. «Но это только в том случае, если Агата встанет на мою сторону». На самом деле свои мысли фури дай держит при себе. Хотя, может быть, сейчас, когда речь идет о судьбе Рани и этого золотоволосого гадьо, она изменит своей привычке.

Бенджамин медленно приходил в себя. Все его тело дрожало. Он попытался открыть глаза, но не смог поднять, словно налитые свинцом, веки. «Боже, неужели я уже мертв и на моих глазах лежат медные пятаки?» В горле у него першило, во рту был неприятный кислый привкус. Он не мог сообразить, что с ним случилось вчера, почему так стучит в висках.