— Даже если я сама этого хочу?

— Дело не в вашем желании или нежелании. Вы же ничего не знаете...

— Так в чем дело? — Она развела руками. — Я очень люблю и умею слушать.

Кроукер покачал головой:

— Давайте забудем об этом.

— Вот те раз! Я от чистого сердца хочу сделать доброе дело, а вы не даете!

— Дженни...

— Нет, нет и еще раз нет! Дело зашло слишком далеко, теперь это уже вопрос доверия, не так ли? Ну хорошо, тогда выслушайте меня. — На ее лице появилось смешанное выражение горечи и сожаления. — Насколько была успешной моя профессиональная карьера, настолько оказалась несчастной моя личная жизнь. Я развелась с мужем, и мы оба тогда считали, что это произошло из-за моего чрезмерного увлечения работой. Но теперь я знаю правду, и она гораздо печальнее. Дело в том, что мой муж был хорошим человеком.

По небу прокатился громовой раскат, у пристани плясали на якорях рыбачьи лодки.

Дженни пожала плечами.

— Кто знает, может, в глубине души я считаю, что недостойна хорошего человека. Стоит только припомнить, с какими мужчинами я имела дело после развода. Взять хотя бы мое последнее увлечение — Дино. Он отлично одевался, ездил на «феррари», этакий огромный самец, гордящийся своей сексуальной силой... «Джен, я буду трахать тебя, пока ты не закричишь!» Он действительно любил так говорить, но, что гораздо хуже, мне это нравилось.

Она взглянула в глаза Кроукера, ожидая увидеть в них осуждение.

— И что же? Мы занимались сексом по полтора часа непрерывно, но вместо оргазма я получила инфекцию мочеполовой системы!

Оба тихо рассмеялись, но веселье длилось недолго, слишком напряженной была атмосфера вокруг них. Помолчав немного, она продолжала:

— Теперь ты понимаешь меня? — Незаметно для себя она перешла на «ты». — Я страшно удивилась, когда поняла, что меня влечет к тебе, потому что ты как раз и есть очень хороший человек. Я поняла это с самого начала, как только мы познакомились. А твое отношение к Рейчел так тронуло мое сердце...

Кроукер чувствовал, что она еще не все сказала, но Дженни замолчала. Между ними протянулась невидимая нить взаимного притяжения, невысказанные слова симпатии повисли в воздухе, жаркие искры желания, казалось, вот-вот готовы были вспыхнуть между двумя натянутыми как струна телами.

— Нет, я не умею этого, — прошептала Дженни, — у меня это никогда не получалось.

— Как приятно слышать, что ты хоть чего-то не умеешь.

— А еще я не умею кататься на лыжах, — смущенно прошептала она.

Взяв ее за руку, Кроукер поднялся.

— А мы и не собираемся кататься сейчас на лыжах...

Для Кроукера первые прикосновения, когда страсть смывает все границы, всегда были самыми чудесными. От предвкушения в нем закипала кровь.

Они стояли посередине комнаты, босиком на толстом ковре и медленно ласкали друг друга. От нее пахло лимоном и сандаловым деревом, и когда ее волосы коснулись его щеки, дрожь вожделения пробежала по его телу.

— Мне нравится ласкать тебя, касаться твоей кожи, — тихо прошептал Кроукер.

Она прижалась к его плечу и тихо прошептала:

— Скажи мне, какая я, что тебе нравится делать со мной...

Он послушно выполнил ее просьбу, рассказывая, что чувствует, лаская ее тело, отвечавшее трепетом на его прикосновения.

Указательным пальцем он коснулся ее шеи и почувствовал, как лихорадочно пульсирует сонная артерия. Потом он провел пальцем до ямочки над ключицей и дальше, по округлой груди, пока не коснулся напряженного соска. И обо всем этом он нашептывал ей в самое ухо.