— Что за черт? Зачем ты все наврал насчет Карлито и Розы?

Янтарные глаза Антонио вдруг потемнели. Однажды в Юго-Восточной Азии Кроукера пригласили участвовать в охоте на тигров — огромных, сильных и хищных тварей. Однако не эти качества, как сказали ему бывалые охотники, делали тигров смертельно опасными. Они были непредсказуемы. Невозможно было понять логику этих зверей, угадать, когда они нападут. Сейчас Антонио был похож на большого тигра — гибкого, быстрого, смертельно опасного, непостижимого.

— Это все прочие лгут сеньору. Я сказал чистую правду. Карлито действительно работал на нас, и наш бизнес действительно таков, каким я его описал. Мы предоставляем людям, работающим на нас, полную свободу действий. Взамен они делятся с нами прибылью. Они ведут исключительный, можно сказать, элитный образ жизни, становясь практически неприкосновенными. Так что какое-то время они чувствуют себя чуть ли не полубогами.

— А Карлито?

— Он был именно таким, каким я его и представил во время нашей первой встречи — волевой, азартный игрок с большой буквы. Но и он оказался слишком, как бы это сказать, своевольным.

— И за это вы его убили.

— Ну, он сам виноват. Ему были хорошо известны правила игры. Мы их никогда не скрываем от своих работников. Предательство в любой форме недопустимо.

Антонио улыбнулся, и от его улыбки кровь у Кроукера застыла в жилах.

— Теперь, надеюсь, сеньор понимает, что цель моей жизни — вводить людей в грех, а потом наказывать их за это.

Этот Антонио был очень непрост, но Кроукеру казалось, что ему очень хочется, чтобы именно он, Кроукер, понял его.

— Ты любил Розу, сестру Бенни? Ты хотел жениться на ней? Нет, этого просто не может быть — ведь ты убил ее!

— Однако это была чистая правда, сеньор.

Кроукер недоуменно замотал головой.

— Да что ты можешь знать о любви? Ты убиваешь всех, кто сталкивается с тобой.

— Нет, не всех. — Антонио поджал губы. — Однако ты прав. Люди, попадающие на мою орбиту, как правило, оказываются слишком слабыми и падкими на грех. Такова человеческая натура.

— Ну да, а грех, как ты говоришь, должен быть наказан, — поежился Кроукер. Он никак не мог найти положения, в котором его тело болело бы не так сильно. — А собственно, почему? Ты же не Господь Бог, чтобы выносить смертный приговор.

— В Асунсьоне я был богом. Ко мне приходили смертельно больные люди, потерявшие всякую надежду на выздоровление. Они отдавали мне все, что у них было, и я исцелял их.

Этому братьев Бонита научил дед Бенни.

— А тот человек, который чуть было не прикончил меня, — сказал Кроукер. — Что ты с ним сделал?

Ухмыльнувшись, Антонио протянул ладонь, на которой слабо светился темно-зеленый камень.

— Духам тьмы все ведомо, — медленно проговорил Кроукер. — Эти слова ты сказал там, на подножке белого автофургона. Значит, это хета-и?

Усмешка мгновенно исчезла с лица Антонио.

— Кто тебе это сказал? — Молниеносным движением он спрятал свой камень. — Забудь все, что тебе известно о хета-и. Советую как друг.

— Мы не друзья, Антонио.

Антонио выпрямился во весь рост, словно аист, готовый слететь с болотной кочки, и сказал:

— Такова жизнь, сеньор, трудно понять, кто друг, а кто враг.

С этими словами он исчез в темноте. Кроукер крикнул ему вслед:

— Антонио, как ты нашел меня здесь? Откуда ты знал, что я буду ночевать у Сони? — Не дождавшись ответа, он поднялся на израненные ноги и крикнул: — Я все равно найду тебя, Антонио, и отомщу за Соню и Вонду.