Кроукер вздохнул, и образ Рейчел рассеялся. Он вытер пот со лба. Кроукер провел полжизни, разбираясь в психологии преступников, распутывая страшные преступления. За долгие годы он научился ничему не удивляться. Однако сейчас дело обстояло иначе. Рейчел не была ни преступницей, ни душевнобольной. Она была просто девчонкой, которая нуждалась в помощи взрослых. И она была его племянницей...

Кроукер был в шоке от своего открытия. Правда, что чужая душа — потемки, но правда и то, что иногда лучше не знать, что в этой душе происходит.

Вот почему так быстро сгорали полицейские, занимающиеся расследованием убийств. И чем лучше им удавалось выполнять свои служебные обязанности, тем быстрее они сгорали. Как невозможно долго смотреть на солнце, так невозможно долго примерять на себя психологию преступника, чтобы раскрыть совершенное им преступление. В какой-то миг глаза сами собой закрываются, не в силах дальше глядеть на раскаленное светило. Вытерев пот, Кроукер снова взял в руки дневник и стал читать дальше.

Постепенно перед его мысленным взором снова появилась Рейчел. На этот раз он представил ее сидящей по-турецки на полу. Рейчел открыла рот и заговорила:

"Когда во время медицинского осмотра Рональд положил руку на мою обнаженную грудь, сосок тут же возбужденно затвердел под его ладонью, и он стал сжимать его, пока на глазах у меня не выступили слезы. Потом он овладел мной. Когда я спросила его, как он догадался о моих пристрастиях, Рональд ответил, что увидел это в моих глазах. Тогда я спросила, что именно он увидел в моих глазах, и он сказал: «Ты была совсем голой, и, когда взглянула на меня, я не увидел в твоих глазах никакого барьера между нами».

Интересно, он имел в виду выражение покорности? А потом он задал мне вопрос, который я запомнила навсегда: «Я много раз видел тебя обнаженной прежде, но между нами всегда существовала некая стена, внутренняя защита. Что же изменилось сегодня?»

Я прекрасно знала ответ на этот вопрос. Смерть Дональда — вот что изменило меня. И я нашла выход из положения. Мне нравится быть рядом с Гидеон, я даже могу сказать, что люблю ее. Но для меня такой любви недостаточно. Во мне сидит нечто, чему я не нахожу названия, что вбил в меня Дональд. И именно это увидел в моих глазах Рональд. Мне это нужно, просто необходимо... И теперь я знаю, где это взять снова. Встречи будут продолжаться, я буду жить дальше..."

Значит, встречи — именно так Рейчел называла сатанинские сексуальные оргии — продолжались, но уже не с отцом, Дональдом Дьюком, а с доктором Рональдом Стански. Это была отвратительная история, и с каждой страницей она становилась все отвратительнее. Как страшно должна быть искорежена психика Рейчел, чтобы ей самой нравилась такая жизнь! При этом никто и не подозревал о ее второй жизни, даже Гидеон. Кроукеру хотелось крепко обнять племянницу, защитить ее. У него разрывалось сердце от жалости к этой девочке, которая ждала только одного — настоящей любви, но не умела отличить любовь от похоти.

Если она выживет, Кроукер непременно позаботится о том, чтобы она начала совсем другую жизнь! Значит, придется обо всем рассказать Мэтти.

Но не теперь.

Кроукер снова вернулся к дневнику. Запись на предпоследней странице была сделана за три дня до внезапного приступа:

"Наша последняя встреча была странной. Собственно говоря, все встречи странны сами по себе. Однажды Дональд сказал мне, что сила духа заключается в том, чтобы полностью раскрыться перед темными силами внутри себя и отдаться им всецело.