Кристиан распахнул дверь, которая вела на улицу, и ее взору предстала вся их армия, ожидавшая их. Она была свободна.

Это было самое впечатляющее зрелище из всех, что ей доводилось видеть. И всем этим она была обязана человеку, стоявшему рядом с ней.

Адара огляделась в поисках своей лошади, но той не было видно. Не успела она осведомиться о ней, как Кристиан в манере, которая шла вразрез с его серьезными словами, посадил ее на своего белого жеребца и вскочил в седло позади.

— Что это вы делаете, милорд?

Заключив ее в объятия, он взял в руки поводья.

— Я только что обрек свою бессмертную душу на муки ада ради вас, миледи. Следовательно, полагаю, лучше будет держать вас в непосредственной близости, пока не случилось что-нибудь похуже.

— Сомневаюсь, что может быть что-то хуже, чем обречь душу на вечные муки, Кристиан.

— Может.

Она не могла придумать ничего другого.

— И что же это?

— Лишиться любви.

Его слова пролились в нее и окутали ее душу, точно нежные объятия, попутно одарив лаской каждую клеточку ее тела. Этот человек, проживший жизнь без страха и упрека, отрекся от всего, чтобы защитить ее. Несомненно, никто и никогда не приносил большей жертвы.

Не обращая внимания на людей, смотревших на них, она положила голову ему на грудь и прижалась к нему.

— Я люблю тебя, Кристиан. Больше всего на свете.

Все существо Кристиана воспарило от ее слов. Он хотел сказать, что тоже ее любит, но слова застряли у него в горле.

Казалось, Господь не желал, чтобы у него были дом и очаг. Он боялся даже надеяться на это.

Но рядом с ней… крошечная частичка его души хотела верить в то, что у них есть надежда.

Не в силах выразить свои чувства словами, он прижал ее к себе и крепко поцеловал.

Йоан громко откашлялся.

— Тебе известно, Кристиан, что епископ зовет на помощь в эту самую минуту, когда мы здесь бездействуем. Я настоятельно советую уносить ноги, пока мы снова не оказались братьями по аду.

Кристиан неохотно отстранился от Адары, напоследок быстро прикусив ее губы.

— Да, давайте уедем из этого проклятого места.

Йоан бросил клич выступать, который эхом прокатился по их рядам, и они тронулись в путь, который должен был увести их подальше от этого города.

Пока они скакали галопом, Кристиан никогда еще не чувствовал себя столь неуверенным в себе. Все в нем переменилось, и он скакал навстречу своей новой судьбе, чтобы стать королем страны, которой он никогда не видел. Страны, солдаты которой не раз пытались убить его.

Он не знал, что уготовило ему будущее, но до тех пор, пока он смотрел ему в лицо вместе со своей женой, он мог его вынести.

Он боялся только одного: что с ней может что-нибудь случиться.

Они много часов скакали без остановки. Адара поражалась силе Кристиана, принимая во внимание то, что у него не было времени как следует оправиться от ран.

Был уже глубокий вечер, когда Йоан отдал приказ остановиться на ночлег. Слишком уставшие, чтобы разбивать большой лагерь, они поставили легкие шатры и походные кровати.

Люциан с Фантомом поставили шатер для Кристиана с Адарой, пока она сидела у ручья, осматривая его еще не успевшие зажить раны.

— Они ведь не причинили тебе вреда? — спросил он ее, в то время как она прижала к его телу тряпку, смоченную водой, чтобы смыть следы крови на его плече.

— Нет, Кристиан. И за это я должна благодарить тебя.

— Хорошо.

Повернув голову, она увидела Фантома, который шел к ним.

Вид у него был сдержанный и, не будь она уверена в обратном… робкий.