— Вся Сибирь поднялась! А тут я еще своего старинного товарища повстречал… вместе Николаевскую военную академию заканчивали. Он говорит, что генерал Деникин объединяет под своим командованием Добровольческую армию, донских и кубанских казаков. Хочет дать бой большевикам. Я как раз туда еду. Не могу просто так отсиживаться, душа не на месте! Может, вместе на Дон двинем? — он с надеждой посмотрел на Починкова.

Ковырнув вилкой в салате, штабс-ротмистр Починков негромко заметил:

— У нас другие планы.

Усмехнувшись, сухощавый буркнул:

— За границу, значит, сваливаете, шкуры свои спасаете…

— Послушайте, — поручик Свиридов резко поднялся со своего места, — как вас там…

— Сядь, Алексей, — твердым и спокойным тоном произнес Починков и, повернувшись к сумрачному соседу, добавил: — Просим прощения, но нам нужно идти. Завтра утром мы должны быть в Петрограде.

Так и не притронувшись к еде, Георгий поднялся и вышел из-за стола, уводя за собой остальных.

Наконец, поезд прибыл на вокзал. Вот и Петроград. Такой желанный. Такой родной.

В городе заканчивалась осень, а вместе с ней уходили и последние погожие дни. На асфальте сиротливо лежали пожелтевшие листья, пришпиленные струями дождя. Ноябрьское небо заволокли серые тучи. Мокро. Промозгло. Хмуро. Моросил дождь. Солнечные дни в это время года редки, а потому воспринимаются с особой нежностью. Но была еще надежда, что в ближайшие дни распогодится.

— Спасибо за компанию, — произнес штабс-ротмистр Починков, ступая на перрон Николаевского вокзала, — дальше я доберусь самостоятельно. Сначала решу, что делать с иконой, а потом зайду к своим… Очень хочу увидеть свою невесту, мы помолвлены, мечтали сыграть свадьбу, а потом как-то все разом завертелось… Сначала одна революция, потом корниловское выступление, дальше октябрьский переворот… Да что там рассказывать, — отмахнулся штабс-ротмистр, — вы это не хуже меня знаете.

— Как зовут вашу невесту? — спросил подпоручик Губарев — рослый крепкий парень.

— Мария, — широко заулыбался Георгий. — Самое красивое имя в мире.

— Мы не сомневаемся, господин штабс-ротмистр.

Расстегнув верхний карман френча, Починков вытянул из него небольшой отретушированный снимок.

— Вот она, моя красавица.

— Ваша невеста действительно очень красивая, — кивнул Губарев, едва глянув на фотоснимок.

— И не нужно нам никакой свадьбы, — вдруг сказал Починков, пряча фотографию в карман. — Зайдем в церковь и обвенчаемся. А потом, когда все это закончится, сыграем свадьбу. А куда вы теперь?

— На фронт, — ответил Свиридов, плотный крепыш. — К Каппелю.

— Каппель сейчас в Сибири, добираться к нему будет сложно, — сдержанно заметил Починков.

— Попробую прорваться. Сейчас по всей России много таких офицеров, как я, желающих поквитаться с большевиками.

— А ты? — посмотрел Починков на Губарева.

— Сначала проведаю мать, она в Тихвине проживает. Боюсь, что померла, перед моим отъездом скверно себя чувствовала. А потом буду пробираться на Дон, — сказал подпоручик. — Уверен, что генералу Деникину нужны грамотные офицеры. А там посмотрим, как судьба распорядится.

— Выполню порученное дело и тоже вернусь к Владимиру Оскаровичу, — заверил штабс-ротмистр Починков.

Распрощавшись с товарищами, Георгий сел в подъехавшую бричку и назвал адрес:

— Отвезите меня на Лиговку, любезнейший, к дому Перцова.