— Допустим. Что было дальше?

— Мы узнали, что Катя заперлась у себя в комнате и никого не впускает. Решили узнать, что случилось. Не требуется ли помощь. А она… в общем, она напала.

Следователь забарабанил пальцами по столу.

Я видел, что версия была предсказуемая — убийцы всегда пытаются списать свои действия на самооборону. Но ведь и Мясниковы могли подтвердить мои слова. А ещё Виктора Викторовича интересовали детали.

— Как это произошло?

Почти ничего не скрывая, я рассказал о случившемся. Почти — это значит, не упомянув про демоническую руку. А ещё — про то, что я привык называть этих тварей эмиссарами и связывать их появление с происками Шестой колонны.

— Ты не мог справиться с этим зверем, — заключил Виктор Викторович. — Менталисты считывают чужие эмоции и мысли, управляют слабыми людьми, но они не умеют драться… как новы. Или физики.

Следователь вновь забарабанил пальцами по столу. Конечно, картинка у него не складывалась.

— Мне сообщили, что ты проявляешь незаурядные навыки боевой подготовки. Откуда они взялись? Сразу предупреждаю, ответы про спортивные секции меня не устроят.

Я понял, что сейчас будет горячо.

И нырнул в подпространство, где можно было в полной безопасности пообщаться с фамильяром. Для стороннего наблюдателя всё выглядело так, словно мои глаза на долю секунды остекленели, а зрачки резко расширились. Субъективно я потратил около часа, чтобы объяснить Чупакабре то, что необходимо сотворить с наручниками.

Питомец справился.

Не знаю, как он это проворачивает, но порой демон творит удивительные вещи. Например, внедряется в непонятные устройства и наводит там свои порядки. Отключает или выводит из строя.

Когда я вернулся в привычную реальность, то понял, что мой Дар ничем не ограничен. Браслеты перестали работать, перекрывая поток пси-энергии.

— А главное, — проникновенно проговорил следователь, — почему вы не обратились к преподавателям?

— Всё получилось спонтанно, — пожал я плечами. — По правде говоря, мы пришли в комнату Кати порознь. И уже в коридоре решили, что действовать будем сообща. У нас не было времени на принятие взвешенных решений.

Говоря всё это, я уже выстраивал блоки, защищаясь от ментального сканирования. Кем был сидящий передо мной Виктор Викторович? Кто ещё участвует в допросе, пусть и в роли наблюдателя? Понятия не имею. Но лучше подготовиться заранее.

— Ты ушёл от ответа на поставленный вопрос, — в голосе следователя прорезалась сталь. — Почему ты умеешь убивать тварей, намного превосходящих по силе и ловкости обычного человека? Даже анималисты не могли справиться с этим существом!

— Я не знаю.

Слова больше не имели значения.

У меня ушло несколько секунд, чтобы уловить психические потоки Виктора Викторовича и обойти выставленную им защиту. Безусловно, это был сильный противник, поэтому я пустил через узлы максимум доступной энергии. Я ничего не крушил, не сносил, я ввинчивался в едва уловимые зазоры, просачивался там, где сотрудник КГБ не успел создать монолитную блокаду. Он сидел и не понимал, что происходит. И даже не подозревал, что такое возможно — тем более, когда допрашиваемый в наручниках, подавляющих Дар. А я уже брал его под контроль.

И в этот момент зазвонил телефон.

Не мобильный — на такой глубине они вряд ли работают. Самый обычный проводной телефон из моего советского прошлого. Аппарат стоял на небольшой тумбе в углу, истошно трезвонил и отвлекал меня от схватки. И всё же, несмотря ни на что, я дожал своего противника и вынудил принять «верное» решение. А уже после этого ослабил хватку, разрешив ответить на звонок.

Поднимая трубку, Виктор Викторович был уверен, что делает это по собственной воле.