Мясниковы сразу ломанулись вперёд, опередив остальных. Грекова попыталась их догнать, но, я так понимаю, безрезультатно. Алайская и Шувалова отстали от нас шагов на пятьдесят.

Бор оказывал на меня умиротворяющее воздействие.

Тихо, спокойно.

Дятел стучит по дереву…

— Интересно, что у них за общага, — задумчиво произнёс Булкин. — Нам придётся тут надолго зависнуть.

— Какая разница, — отмахнулся я. — Смотри, чтобы кампус не превратили в участок этого бесконечного квеста.

— Квеста? — переспросил Булкин.

Я вовремя спохватился.

В этой реальности такого вида развлечений могло и не существовать. Тем более, с английским названием. Надеюсь, странное словечко не отложится в памяти моего нового товарища.

— Я хотел сказать, испытания.

— Здесь ты прав, — оживился телепортер. — Расслабляться нельзя.

Мы потратили четверть часа, чтобы добраться до кампуса.

Жилая зона походила на санаторий в лучших советских традициях. Невысокие корпуса, усыпанные хвоей и шишками тропинки, спортивные площадки и тренажёры под навесами, уединённые беседки и нечто, смахивающее на амфитеатр с крытой сценой. Не удивлюсь, если когда-то здесь реально стоял оздоровительный центр, который впоследствии оброс полигонами и перестроился под нужды КГБ.

Виртуальные указатели вывели нас к первому корпусу — пятиэтажному зданию в духе советского модернизма. Лоджии, широкие окна, минимализм. И сосны, настолько высокие, что я чувствовал себя карликом в этом бору.

Тропинка сменилась дорожкой, выложенной каменными плитами. На стыках торчали пучки травы.

Я рассчитывал на встречу с вахтёром или комендантом, но мои ожидания не оправдались. Видимо, забыл о том, что попал в высокотехнологичную страну, перепрыгнув через десятилетия.

Стеклянная дверь среагировала на наше приближение, распалась на две половинки и бесшумно разъехалась. Переступив порог вестибюля, я услышал звук пришедшего уведомления и вывел текст в верхний правый угол. Система приветствовала меня в общежитии псионического факультета и предлагала подняться на третий этаж, в комнату 34.

— У тебя какой номер? — спросил Булкин.

— Тридцать четвёртый.

— Будем соседями. Я в тридцать пятом.

Мы пересекли гулкий вестибюль с мраморным полом, диванчиками и креслами. В одной из ниш я заметил подлинный раритет — игровой автомат «Морской бой». Остановился от неожиданности.

— Ты чего? — обернулся Булкин.

Я смотрел на видоискатель с торчащими по бокам рукоятками, информационную панель и щит управления, а на глаза разве что слёзы не наворачивались. До боли знакомая картина: подводная лодка среди бушующих волн, летящий по небу самолёт и взрывающийся у самого горизонта корабль. Мелочь, а ведь целая эпоха прошла…

— Он работает? — уточнил я.

— Мне почём знать, — Булкин отвернулся и зашагал дальше. — Для красоты, наверное, поставили.

Ключи мы не получили, и я вскоре догадался, почему. Дверь моей комнаты среагировала на отпечаток пальца. Мягко втянулась в стену, пропуская нового жильца.

«Комната» оказалась полноценной квартирой.

Только маленькой.

В моём прежнем мире это называлось бы студией, примерно на двадцать квадратов или около того. Одна кровать, крохотная прихожая со встроенным шкафом и дверью в санузел. Кухонная зона с прилепившимся к стене обеденным столиком, который складывался и раскладывался в одно движение. Холодильник, микроволновка, пара шкафчиков, мойка и варочная панель. Ближе к окну — полуторная кровать. В дальнем углу, слева от балконной двери — рабочий стол и кресло. Единственным украшением на стене служил плоский экран телевизора.