— Куда? — спросил я, тоже поднимаясь.

— На специальный полигон. Для каждого класса менторов в лагере оборудовано место, где проводятся тренировки. В целях безопасности для окружающих. Вы у нас менталист, так что ничего страшного случиться не должно, однако правила есть правила.

Мы с Потаповой прошли через территорию базы в сторону дубовой рощи, за которой оказался ряд зданий, похожих на самолётные ангары. Моя наставница ввела возле двери пятизначный код, и дверь плавно отъехала в сторону.

— Свет! — скомандовала девушка, и в помещении тотчас вспыхнули лампы.

Окон в здании не было, пол был залит бетоном, мебель отсутствовала.

— Это место для тренировок, а не для отдыха, — проговорила, шагая к центру, Потапова.

Словно мысли мои прочитала. Стоп! Или действительно почувствовала, о чём я подумал⁈

Вообще, логично: наставник менталиста должен быть менталистом. Иначе какой смысл?

— Что мы будем тут делать? — спросил я, осматриваясь.

Голос гулким эхом разносился под сводом.

— Угадывать, кто что подумал, конечно, — ответила девушка, разворачиваясь ко мне лицом. — И мешать друг другу это делать.

Я невольно усмехнулся.

— Стоило ли для этого тащиться сюда? Мысли почитать мы и у меня в комнате могли.

— О нет! — с улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего, покачала головой блондинка. — Это было бы слишком просто. И в то же время малоэффективно. Без мотивации раскрыть потенциал трудно. Нужен стимул.

— И какой тут стимул?

— Да очень простой! — сделав быстрый шаг вперёд, Потапова резко залепила мне носком армейского ботинка в коленную чашечку.

Охнув от боли и неожиданности, я неуклюже попятился. Какого хрена⁈

— В бою с превосходящим в силе или умении противником менталист либо способен предугадать его действия и предвосхитить их, либо проигрывает, — наставница начала обходить меня справа. — При этом он вынужден использовать свою силу на полную катушку. Я буду выставлять ментальные блоки разного уровня, так что вскоре мы определим, какой у вас ранг, товарищ Громов! И да, вы уж постарайтесь, потому что инвалидам тут не место.

С этими словами Потапова ринулась в атаку так стремительно, что мне пришлось забыть о боли в колене и сосредоточиться на обрушившемся на меня граде сильных и быстрых ударов. Метила наставница, в основном, по болевым точкам, явно считая, что страдания заставят меня приложить больше ментальных усилий, чтобы прочитать её замыслы.

Проблема была в том, что я не планировал раскрывать свой истинный потенциал. Вот только Потапова не щадила меня, и почти сразу стало ясно, что-либо я выложусь по полной, либо слягу на несколько дней. Будут ли в лагере ждать, пока я приду в форму для продолжения обучения? Уверенности в этом у меня не было.

Так что невольно я оказался перед сложной дилеммой, решить которую предстояло, параллельно отбиваясь от наставницы. Которая дралась, словно сумасшедшая фурия, задавшаяся целью меня прикончить!

Было ясно, что она намного превосходит меня в технике боя. И это при том, что я провёл немало времени в спортзалах, практикуясь в рукопашке. Конечно, в последнее время я был уже староват для этого, но вбитые годами навыки забыть почти невозможно. К сожалению, эта девушка явно посвятила поединкам всю сознательную жизнь. Не будь она слабее физически, уже точно наваляла бы мне.

— Нужно ли напоминать, что цель нашего боя в том, чтобы ты развивался как ментор? — проговорила она, не прекращая наносить разнообразные удары. — Мы не соревнуемся в умении драться, хотя надо признать, я впечатлена. Когда и где так научился?

— С ребятами во дворе, — отозвался я, ставя один блок за другим.