«Любое решение должно включать и судьбу детей. Марк ни в коем случае не хочет с ними расставаться».

(Растерянность. Гнев. Расщепление чувств. Усталость.) «Знаю, дорогой. Ничто не дается даром. У меня тоже ни минутки свободной – последние дни я отслеживала ситуацию, складывающуюся на Монте-Розе. Пришлось кое-что посоветовать Бэзилу».

«Ты считаешь, что фирвулаги из Фаморела атакуют их завтра? У них две штурмовые колонны? Они намереваются любой ценой помешать ребятам перебраться на другой склон горы?»

«Да, однако следует учитывать, что осталось два дня до Великого Перемирия – и „маленький народ“ из Фаморела настроен куда более консервативно, чем Шарн и Айфа. Традиция для них – непреложный закон. Они, безусловно, попытаются атаковать, но, как только наступит первое октября, сразу откажутся от своих попыток».

«Я сегодня наблюдал за их маневрами вблизи лагеря Бетафорка. Черт побери!.. Если бы я мог что-нибудь сделать! К сожалению, я едва справился с постановкой защитной сферы, когда сошел с ума конвертер Бессемера. Хаген и его ребята не догадываются, что это испытание обошлось мне очень дорого».

«Ты теперь быстро наберешь силу, я в этом не сомневаюсь, ведь слияние трех личностей в тебе завершилось. Ты скоро ощутишь себя куда более могучим, чем прежде».

«Не сомневаюсь. Если останусь жив. Однако пока я грубый ремесленник… Ты знаешь, нас только двое из всей Зеленой Группы осталось».

«? Зеленой Группы?»

«Все остальные ушли от нас. Я как-то подумал: кто же теперь окружает меня? Чокнутый Дугал, который без конца несет вздор о каком-то таинственном Аслане, мои тану из Высокого Стола, решившие, что Марк Ремилард и есть Враг, с чьим появлением начнется приход Мрака. Так что, Элизабет, только ты да я да мы с тобой».

«Эйкен, родной. Не слишком ли много ты выпил пива? Может, еще и виски глотнул? Ты же никогда не отличался слезливой сентиментальностью. К тому же ты не прав. Жив Стейн».

«Я искал его. От него ничего не осталось – ни кучки пепла, ни рогатого шлема».

«…Да, ты немного перебрал. Я обещаю показать тебе и его, и Сьюки, и даже маленького Тхора, если ты пообещаешь мне не встречаться с ним и не впутывать его в свои делишки».

«У них появился ребенок? Здорово!.. Я обещаю!.. Конечно, обещаю… Клянусь честью короля-узурпатора. Зачем я буду вмешиваться в их судьбу? Но подожди… они счастливы?»

«Как только могут быть счастливы любящие друг друга создания».

(Удовлетворение. Слезы на глазах.) «Ты покажи их мне. Ну пожалуйста…»

«Минутку. Вот, смотри». (Образ: остров на реке, половинка луны, брызжущая светом в окно домика и отражающаяся в стекле; черная, с серебристыми блестками, вода. Кипарисы, дубы, коричные деревья, колода… Издали – кирпичный дом, на берегу лодка-плоскодонка, в реке плеснул крокодил, живая изгородь, за ней залитый серебряным сиянием садик; потом, как бы сверху, план участка – тростниковая крыша, труба. Теперь отодвинутая занавесь из бусинок, летняя спальня. МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА С РЕБЕНКОМ НА РУКАХ.) «Ты сказала, малыша зовут Тхор? Сколько ему?»

«Около двух месяцев. Чудесный, здоровый ребенок…»

«Сьюки выглядит просто замечательно, а Стейн… постарел. Чем они живут?»

«Он охотится, ловит рыбу, ставит сети на птиц, силки… Иногда, очень редко, спускается вниз по Гаронне в Росилан, чтобы продать или купить что-нибудь. Сьюки упрашивает взять ее с собой, но он отказывается – боится, что ей захочется переселиться поближе к людям, тану…»

«Помнишь, как Стейн помог Фелиции? Тогда, на Гибралтаре? Это его беспокоит?.