– Ради Бога, как?

Крейн помог Уимборну устроиться в кресле, подставил скамеечку под ноги.

– Отдохни здесь пока. Я организую что-нибудь поесть и насчет золотого торквеса позабочусь.

Сильный дождь заливал окна в большой гостиной. В камине горел огонь, его тепла хватало, чтобы разогнать сырость, согреть воздух.

Марк вскинул голову, поднял палец.

– Они прилетели.

Долговязый старик монах поднялся с места, стряхнул крошки кукурузных хлопьев с наплечника, вздохнул.

– Ну, мне пора бай-бай. Вы же не хотите, чтобы я мельтешил перед глазами во время трогательной семейной сцены. Удачи и счастья я вам не желаю…

– Как раз напротив, – возразил Марк. – Я бы хотел, чтобы вы остались, тогда, быть может, вам станет более понятной моя точка зрения. – Он с оханьем опустился на колени, перебрал сосновые поленья. – Впрочем, детям тоже. Никто из вас не владеет всей информацией. Когда же я все выложу, возможно, вам ничего другого не останется, как согласиться со мной. Клу и Хаген не могут постичь, насколько важна идея «ментального человека» для них, а также и для большинства моих соратников, которые бежали со мной в эпоху плиоцена. Если бы детей не было, если бы они никогда не появлялись на свет, я бы не стал сопротивляться и принял смерть, когда восстание потерпело неудачу, – и это было бы концом всего. Но беда в том, что и Клу и Хаген уже существовали – были, так сказать, в наличии, что решительно меняет дело. Можете назвать это провидением, совпадением во времени, чем угодно… У них нет выбора, как только исполнить свое предназначение.

– Выбора, видите ли, нет?! – громко возмутился Анатолий Северинович.

– Не надо крутить мне яйца, хрен моржовый, – сказал он по-русски. – Вот он, выбор! И они его сделали!..

– Как же ты выражаешься, святой отец. Разве так можно?..

– Сам знаю. Что поделаешь, если эта зараза пристала ко мне еще в Якутске. Недостаток благоговения и милосердия – мои главные пороки… Они могут стать и твоими, если ты, блистательный Великий Магистр, поющий так сладко… если ты будешь настаивать в разговоре с детьми на каких-то мифических наследственных обязательствах.

– Монах, ты даже понять не можешь всей важности идеи о «ментальном человеке».

– Может быть. Но я хорошо разбираюсь в вопросах чести и всегда на стороне тех, кто отстаивает свое человеческое достоинство. Твои дети имеют право сделать собственный выбор.

– Создание трансцендентного человека – бестелесного, пойми это! – куда важнее, чем права двух индивидуумов. При этом не имеет значения, кто они! Пойми и сравни грандиозность, космический масштаб задачи и желания, хотения двух людишек, которым выпала такая удача. Клу и Хаген не могут позволить себе отступить. Тем более теперь, когда у меня наконец появилось средство добиться окончательной победы.

– Тогда ты должен добиться, чтобы они поверили тебе, – заявил Анатолий. – Убедить их. Убедить себя! Доказать, что приговор Содружества был трагической ошибкой.

Марк подложил в камин сухие поленья, и огонь, помедлив мгновение, лизнув желтоватую древесину, полыхнул с прежней силой. В нише загудело, густо-золотистые блики заиграли по покрытым сажей кирпичам.

– Человеческая раса должна в полной мере овладеть бездонным потенциалом, заложенным в подобной форме жизни.