Аппарат приземлился возле ограды садика, летчик выдвинул трап – первыми на борт поднялись матери с детьми, за ними целители и принудители, принадлежащие к Партии мира, – смертельно уставшие, но гордые достигнутым успехом; потом персонал, живший в домике, и несколько других постояльцев, которые поселились здесь после того, как Элизабет отправилась в Нионель.

Напоследок Минанан обошел покинутый дом – проверил, не забыли ли чего. Когда он вернулся в сад, то застал там Крейна, брата Анатолия и Бэзила, ожидавших его у аппарата. Мистер Бетси, стоявший у трапа, потряс украшенной огромным париком головой и сказал:

– Нельзя ли побыстрее? Что мне, всю ночь здесь торчать? Я и так пропустил половину представления, пока вы здесь глупостями занимались. Не можете распрощаться с домовыми? – спросил он у Минанана.

Тот ничего не ответил.

После короткого молчания Крейн поинтересовался у главы Партии мира:

– Ты не изменил своего решения? Сначала отправишься на Великий Турнир и только потом на «Кулликки»? Когда она будет в открытом море?.. Брат Анатолий, Бэзил и я хотели бы сопровождать тебя в полете на Золотое поле.

– Я просил эту упрямую дурочку взять меня с собой, – обиженно заметил Анатолий Северинович. – Объяснил, что не буду ей мешать, на глаза не покажусь. И вот она улетела, даже не предупредив меня. – Монах слабо улыбнулся. – Словно можно обмануть судьбу…

Бетси еще раз подал голос:

– Так мы летим или нет?

Минанан наконец поднял правую руку.

– Вы, – обратился он к летчику, – отправляйтесь, а нам четверым придется задержаться.

– Ну, будьте здоровы. – Бетси сразу полез в аэроплан. Тут же был втянут трап. Два человека и оба рыцаря тану отошли в сторону. Легкое мерцающее свечение возникло вокруг аппарата. Едкие клубы дыма повалили из-под опорных подушек на концах длинных ног, на которые опирался аэроплан. Еще мгновение – и нос его задрался в черное ночное небо, и черная птица скользнула во тьму. Из глаз она исчезла сразу, как оторвалась от земли.

В садике безмятежно трещали цикады, ветер разогнал отвратительный запах и принес густой сосновый аромат.

Минанан заметил:

– Я лечу на игры, потому что с детства отличался необыкновенным любопытством. Все-то мне было интересно. Ваши побудительные мотивы, конечно, являются вашим делом, но все же?..

Крейн ответил сразу и просто.

– Мы, – кивнул он в сторону Бэзила, – любим Элизабет и хотим спасти ее от нее же самой. Возможно, нам удастся предотвратить войну.

Хорошее настроение, которое было у Минанана, тут же испортилось.

– Брат-целитель, я бы не хотел, чтобы Элизабет загоняли в угол, – даже если вы будете руководствоваться самыми благородными намерениями.

– Мы ей слова не скажем! – заявил монах. – Все дело в Ремиларде. Мы рассчитываем отыскать его след. А где он может объявиться, если не на турнире. Мы хотим в последний раз обратиться к нему с призывом, воззвать к его разуму. – Глаза Анатолия Севериновича остановились на Крейне. – У нас есть что сказать ему… Что предложить…

– Вы что, рехнулись? Чуть-чуть?.. – спросил Минанан.

Крейн спокойно отнесся к этому вопросу.

– Мы трое лучше, чем кто-либо, знаем Марка Ремиларда. Исключая Элизабет. Мы его не боимся.

– То, что мы собираемся сказать ему, – продолжил Бэзил, – может вызвать у него возмущение и ярость. Или наоборот – смягчит его душу. Он откажется от своих планов.

– Из любви к великой Тэ, так, что ли? – сыронизировал Минанан.