— С кем это нами?

— Не с Адвентом. С Корпорацией. Мы стояли у истоков могущества человечества. Ведь это учёные Корпорации открыли способ межзвёздного путешествия, а то люди до сих пор сидели бы на той планете… как она там называлась? Грязь? Дерьмо?

— Земля, — ответил Беда. — К делу, ты скоро сдохнешь.

— Это в Корпорации открыли сверхсветовую связь, ИИ, продвинутое вооружение! Если бы не боевые кинетики, которых создали в моём отделе, мы бы проиграли в последней войне с турсулунцами!

— Кинетики, которых делали из детей? Вот только не говори, что это необходимая жертва и прочая чушь.

— Но это так и есть! Мы создавали такое, что без нас человечество откатилось на сотни лет назад! Квантовые чипы, глобальная галактическая неосеть, мы произвели столько устройств, сколько звёзд в галактике… Да погоди, дай мне закончить, — попросил он, видя, как Виктор целится в другую ногу. — Конечно, мы делали и не самые хорошие вещи…

— Теракты, наёмные убийства, геноцид, опыты над людьми, все эти умные устройства, которые тайно объединялись в сеть и могли следить за каждым человеком, и оружие, способное взрывать звёзды, — Беда усмехнулся. — Не рассказывай мне сказки, я работал там и искупался в дерьме с головой.

— Это необходимое зло. Без нас люди бы не выстояли. Это же ты убил Верховного Судью Гобитрауда! Без этого война с турсулунцами шла бы до сих пор! Но нас отблагодарили иначе. За тысячи лет верной службы Корпорация уничтожена, Максим Балябин в розыске. А люди не могут без нас, они пользуются техникой, которой сотни лет, боясь, что всё то, что мы сделали для людей, им якобы навредит. А мы прячемся, как крысы.

— Вы и есть крысы, жалкие и трусливые. Способные убивать мирных граждан для веселья. Ты украл моё время, Хавьер Деметрес. За это ты умрёшь быстро, но очень болезненно.

— Нет, Беда, — Хавьер будто не услышал последние фразы. — Больше никогда. Мы очистились и станем праведниками. Все радикалы уничтожены вчера. Мы меняем тактику. Больше никаких запугиваний населения. Мы будем выжидать, когда Балябин вернётся, и преподнесём ему этот мир на блюдце. Не мир, всю империю. Алистер же хотел иначе, он собирался утопить всё в крови, прямо сейчас. Для него это непосильная задача, но он не собирался останавливаться и идти на компромиссы. И за это он умер.

— Это ты его сдал.

— Да, Господь подсказал мне, как это сделать, — Деметрес сложил руки. — Как спланировать операцию, кого туда включить, как сделать так, чтобы остатки Адвента слушались меня, а не устроили войну между собой.

— Твоё время истекло, — Беда вскинул пистолет. — Расскажи мне о сыне или я буду отстреливать от тебя по кусочку. Что с ним случилось?

— Господь сказал, что ты придёшь! — сказал Хавьер, смотря на ногу с удивлением. Кажется, туда возвращается чувствительность. — Он велел мне поведать тебе это, а потом помочь тебе найти ответы…

— Что за чушь?

— Господь так и сказал, что ты хочешь получить ответы, но ты не знаешь, как задать вопросы. Ты слеп и глух, Виктор. Но ты прозреешь. Вон там, на столе. Два фото. На бумаге, — Деметрес ухмыльнулся. Он уже сильно побледнел от потери крови. — Посмотри, только по очереди.

Беда, не опуская оружие, взял первый снимок. Даже несмотря на блок в голове, стало тяжело. На цветном фото Ник, лежащий в луже крови. Когда-то светлая курточка стала красной, в опухшей синей руке он сжимал пистолет, старинный хлам, украшенный резьбой. Пороховой, с режимом автоматического огня. Но кисть уже сломана…

— Второй снимок, — Хавьер уже хрипел, но умирать пока не собирался.

На втором снимке другой труп, татуированный здоровяк с пирсингом на лице. Он держал такой же пистолет, незначительно отличающийся цветом.