После ухода Рика и его дружков бар словно ожил. Похоже, здесь все знали этих людей. Заиграла музыка, кто-то запел, появился прыщавый парнишка в кожаной куртке — продавец наркотиков. На его невысказанный вопрос Ким лишь слегка покачал головой, парнишка тут же потерял к нему всякий интерес.

Здесь действительно ничего не изменилось. Ким окончательно убедился в этом в тот момент, когда к нему за столик подсел вызывающего вида парень с длинным хохолком крашеных волос. Криво улыбаясь, он демонстративно пялился на Кима, ожидая его реакции.

Ким улыбнулся. Его это и в самом деле забавляло.

— Чего скалишься? — Юнец нагнулся ближе. — В лоб захотел?

— Почему бы и нет? — Ким пожал плечами и отхлебнул из бокала. — Все будет веселее.

На секунду их глаза встретились. Этого оказалось достаточно, чтобы юнец попятился, затем встал и отошел в сторону. Ким снова улыбнулся.

Он провел в баре больше получаса. Выходя на улицу, подумал, что лучше поймать такси, пешком добираться до дома слишком долго. И тут же нырнул вниз, это было решением тела, но не разума. Скользнув по волосам, бейсбольная бита с грохотом врезалась в дверь.

Их было трое, все тот же крашеный юнец и два его приятеля. Один из нападавших снова замахнулся битой, Ким без колебаний пнул его в колено. Глаза еще не привыкли к темноте, но попал удачно, почувствовав, как хрустнула кость. Нападавший вскрикнул и выронил биту.

Второй удар, на этот раз кулаком в живот, достался высокому плечистому крепышу. Выпучив глаза, крепыш тихо осел на землю и ткнулся лицом в лежавший у входа коврик.

Выпрямившись, Ким взглянул на отскочившего в сторону юнца.

— Наверное, ты хотел мне что-то сказать? — спокойно спросил он, поправляя куртку.

— Это мой район! — крикнул юнец, в руках у него появился нож. — Меня здесь все знают!

— Это неудивительно, — согласился Ким. — Такого крашеного петуха трудно не заметить.

Юнец побагровел от злости, нож в его руке дрожал.

— Давай, — подзадорил его Ким. — Будь мужчиной.

Зашипев от ярости, юнец бросился к нему. Никакой опасности он не представлял — слегка качнувшись в сторону, Ким без труда перехватил руку юнца и стукнул ею о дверной косяк. Это было больно — юнец вскрикнул, нож вывалился из его руки. Оставив дурачка у дверей, Ким вышел на тротуар, потом оглянулся.

— В следующий раз я сломаю тебе шею, — пообещал он.

— Тварь… — Юнец шмыгнул носом. — Все равно достану… Тебе не жить.

— Я предупредил… — Пожав плечами, Ким повернулся и пошел домой; не обращая внимания на несущиеся ему вслед ругательства/Возможно, кого-нибудь это бы и задело, но Ким уже думал совсем о другом.

В фойе дома его встретил швейцар. Видимо, хотел послать подальше ночного бродягу, но осекся, узнав нового жильца, губы швейцара расползлись в приторной улыбке.

— А я думал, вы уже спите, — заискивающе произнес он.

— Еще нет. Гулял. Говорят, праздник сегодня?

— А как же, — с готовностью отозвался швейцар, — Двадцать пять лет со дня восшествия Императора на престол.

— Действительно великий день. — Ким полез в карман и выудил десятикредовую купюру. — Выпей за его здоровье…

— С радостью… — Швейцар проворно взял деньги. — Непременно… — Он засеменил к лифту, желая открыть дверь, но Ким уже начал подниматься по лестнице. Третий этаж, смешно пользоваться лифтом. К тому же после повышенной гравитации Карры он чувствовал в теле восхитительную легкость.