Дома было тихо. Включив свет, Ким прошелся по квартире, еще раз осмотрел интерьер. Богато, красиво. Наверное, когда-то он прыгал бы от счастья, имея такие апартаменты. Сейчас все это уже не вызывало в нем восторга. Да, у него были деньги. Не те жалкие два миллиона, которыми он когда-то пытался заплатить даргу. Воспоминание об этом вызвало у Кима улыбку. Теперь все обстояло совсем по-другому, в его распоряжении сотни миллионов. Это были деньги даргов, и тратить их следовало разумно. Тем не менее он мог себе ни в чем не отказывать. Будь в этом необходимость, Ким без проблем жил бы в какой-нибудь лачуге, но сейчас он должен жить именно здесь.

В этой квартире было все. Единственное, чего здесь не хватало, это женского тепла. Увы, Дорис не захотела поехать с ним…

Перед сном Ким посмотрел видео, главным образом его интересовали новости. В целом, в них не было ничего интересного, но один сюжет его заинтересовал. Выключив видео, Ким лег спать, но еще долго размышлял, глядя в потолок. Потом улыбнулся. Да, это то, что надо. Так он и сделает.

Он до мелочей знал, что и как будет делать. Неожиданностей не должно быть, все досконально просчитано и проверено. Именно поэтому Ким спокойно ждал своего часа, сидя в небольшом баре и весело беседуя с вертлявой и постоянно хохочущей блондинкой.

Бар был полон народа. В основном его посетители были одеты в стандартный армейский камуфляж — впрочем, как и сам Ким. Сегодня — последняя ночь, завтра в полдень десантный рейдер «Эдинбург» отправляется в очередной рейс. Вернутся не все, это хорошо известно. А потому выпивки не жалели.

Около трех ночи к Киму подсел невысокий худощавый боец, уже порядком захмелевший, и стал доказывать, что с их ударной мощью им никакие мятежники не страшны. И по этому случаю было бы совсем не грех выпить.

Подумав, Ким не стал возражать, благо еще с вечера проглотил дюжину таблеток капсорина. Заказав выпивку себе, новоявленному другу и раскрасневшейся блондинке, взглянул на часы — уже скоро.

Ему пришлось имитировать легкую степень опьянения — капсорин связывал алкоголь полностью, и его трезвость могла показаться подозрительной. Когда бутылка была распита, Ким извинился перед дамой за то, что они вынуждены удалиться, и незаметно сунул ей сотенную купюру. Потом подхватил под руки своего вконец захмелевшего друга и потащил к дверям бара.

На улице было прохладно. Почувствовав свежий воздух, боец закрутил головой и заявил, что не собирается никуда идти, что он еще и не начинал веселиться. Впрочем, язык повиновался ему лучше, чем ноги, поэтому он все-таки пошел со своим провожатым.

Однако далеко идти не пришлось. Внимательно оглядевшись, провожатый почему-то потянул его в сторону, в густую тень, протянувшуюся от составленных в ряд контейнеров. Попытавшийся было возражать боец тихо вскрикнул и обмяк, получив короткий удар в затылок.

Как и ожидал Ким, на этом этапе проблем не возникло. Затащив безмолвного бойца в щель между двумя рядами контейнеров, Ким обшарил его карманы, вынул и спрятал в карман пропуск — ради него он и провел в этом баре столько времени. Убедившись, что его визави не скоро очнется, Ким достал из щели между контейнерами спрятанную накануне упаковку баночного пива. Вытащив крайнюю банку, открыл ее, затем расстегнул верхние пуговицы кителя и немного ослабил ремень. Подхватив упаковку с пивом, снова вышел на дорогу и нетвердой походкой направился к космодрому, на ходу отхлебывая из банки.

У кормового трапа «Эдинбурга» дежурили два охранника, проклиная свое невезение. Их можно было понять — последняя ночь перед отлетом, а им выпало дежурство. Увидев бредущего к трапу бойца, один из охранников, невысокий ладный крепыш с аккуратно подстриженными усами, толкнул второго.

— Смотри… Вот кому я сейчас завидую.

— Просто человек хорошо повеселился, — вздохнул второй охранник.