— И вправду Хитрый… Ладно, иди в каюту, там не заперто.

Ким взял одежду и только сейчас понял, что она далеко не новая. Более того, на манжете комбинезона он заметил засохшее бурое пятно.

— Тут кровь. — Ким взглянул на Мачо.

— Радуйся, что не дерьмо. Отстираешь.

Ким не ответил. Он мрачно смотрел на вымазанный кровью рукав, потом снова взглянул на Мачо.

— Где я?

— А что, тебе не объяснили? — усмехнулся Мачо. — Вот потеха… — Он уже открыто рассмеялся, продемонстрировав Киму ослепительно белые зубы. — Ты на крейсере «Сарацин», а точнее, в команде смертников. Протянешь год, перейдешь в невыездные, то есть станешь членом команды без права покидать борт корабля. Еще пять лет — и ты свободен, как птица. Искупишь, так сказать, вину кровью. Кстати, ты что, пришил кого-то?

— Да, — тихо ответил Ким. Значит, он в команде смертников…

— А по тебе не скажешь, — ухмыльнулся Мачо. — Щуплый ты какой-то. Все, Хитрый, вали к себе, мне некогда. И еще одно: не вздумай сбежать, за это сразу петля. С этим у нас строго.

— Да, Мачо… — Ким взял одежду и башмаки, повернулся и вышел в коридор.

Сорок восьмая каюта и в самом деле незаперта. Как понял Ким секундой позже, здесь вообще не было замка как такового, дверь удерживалась примитивной защелкой. Зайдя внутрь, Ким огляделся.

Каюта оказалась довольно маленькой, койки располагались в два яруса. Вместо привычного для пассажирских лайнеров иллюминатора здесь имелось прямоугольное подсвеченное окно с голографической картиной, изображавшей залитый солнцем пляж с обнаженными девицами.

Койки не были снабжены табличками, но свою — верхнюю левую — Ким отыскал сразу по царившему на ней порядку. Она была аккуратно заправлена, на одеяле лежало несколько журналов. У «окна» расположился столик, справа от входа — раковина. Увидев кран, Ким подошел и с удовольствием напился. Вода слегка отдавала ржавчиной, но это уже мелочи.

Для начала Ким выстирал рукав комбинезона, тщательно намазав его жидким мылом. След от пятна все равно остался, но с этим Ким не мог ничего поделать, а потому смирился. Выжав рукав, он быстро переоделся. Комбинезон оказался почти впору, Киму даже не пришлось его подгонять. Сверток со старой одеждой он положил в свою тумбочку — просто не знал, куда его выкинуть.

Только сейчас он заметил над дверью каюты маленький глазок телекамеры. Выходит, все это время он был под наблюдением. Оно и понятно, команда смертников. Слышал он про этих ребят краем уха, им обычно доставалась самая грязная работа. Врагов у Империи хватает, без дела сидеть не придется — в этом Ким был уверен. Тем не менее в душе у него снова появилась надежда. Ким знал, что это чувство призрачно, но не мог с собой ничего поделать. Человеку нужно во что-то верить, иначе ему просто незачем жить.

Лежавшие на его кровати журналы с фривольными картинками Ким положил на столик, затем лег, подоткнул под голову подушку. Интересно, где сейчас команда? Наверное, что-то ремонтируют. А впрочем, какая разница…

Должно быть, он задремал — но проснулся, услышав звук открываемой двери. Быстро приподнялся на локте.

Первым в комнату вошел долговязый жилистый боец лет сорока, очень мрачный и неулыбчивый, с длинными обвислыми усами. Мельком взглянув на Кима, сел на нижнюю правую койку и стал расшнуровывать ботинки. Следом появился невысокий, коротко остриженный крепыш, ему было лет тридцать, не больше. Вдоль лба у него протянулся багровый, едва затянувшийся шрам, наверняка след от осколка. Ким разбирался в оружии и знал, что след от лучевого оружия был бы совсем другим.

— Еще раз тронешь мои журналы — убью… — проворчал крепыш, злобно взглянув на Кима.