Зато Хитрый чувствовал себя богом, ему доставляло удовольствие смотреть на мелькавшие под брюхом глайдера кроны деревьев. Рядом неслись еще шестнадцать машин, всем им выпала сомнительная честь атаковать центральную базу мятежников. Хитрый плохо понимал, кто они, эти мятежники, да его это сильно и не интересовало. Его задача — выполнить приказ, все остальное несущественно. За их спиной — человечество. Кто, если не они?

Последние всплывшие в его сознании слова заставили его задуматься — почему-то они показались очень знакомыми. Впрочем, размышлять над этим Хитрый не стал. Его слегка трясло в предвкушении боя, он ласково поглаживал пулемет, радуясь тому, что взял дополнительный боезапас. Да, так тяжелее — зато надежнее…

Насколько успел понять Хитрый, им известны лишь координаты баз и ничего больше. Командовавший операцией генерал Бигс побоялся вести разведку, их могли заметить. Весь его расчет строился на внезапной атаке.

В кабине второй пилот глайдера вслух отсчитывал расстояние до базы. Вслушиваясь в быстро уменьшавшиеся цифры, Хитрый улыбался. Скоро, уже совсем скоро…

О том, что они наконец-то достигли базы, возвестили метнувшиеся к глайдерам огненные стрелы. Их пилот оказался молодцом — небо и земля перед глазами Хитрого пару раз поменялись местами, по броне громыхнули осколки взорвавшейся рядом ракеты. Трем глайдерам из их отряда повезло меньше — два превратились в огненные шары и уже успели упасть в лес, третий, дымя и покачиваясь, потянул в сторону. Не иначе, их ждали?

Словно подтверждая это, справа по курсу затрепетали огоньки выстрелов. Били почти в упор из автоматической зенитной пушки, пилот резко рванул глайдер к земле, пытаясь выполнить противозенитный маневр, но было уже поздно.

Первые снаряды попали в носовую часть корпуса — два удара слились в один, пилот вскрикнул и обмяк, потолок кабины и лобовое стекло забрызгало кровью. Второй пилот перехватил управление, бросил глайдер в сторону, но цепкий радар зенитки не собирался упускать добычу.

Один за другим в глайдер попали еще четыре бронебойных снаряда. Легкая броня корпуса не смогла защитить от них. Это было жуткое ощущение — Хитрый всем телом чувствовал, как снаряды прошивают глайдер. Два прошли навылет, не разорвавшись. Возле ног Хитрого и в потолке появились дыры. Еще один оставил груду окровавленного мяса от Пипы, юный смертник даже не вскрикнул. Четвертый снаряд попал в кормовую часть — раздался взрыв, двигатель надрывно взвыл, глайдер накренился и начал валиться. В салоне запахло дымом.

— Падаем, — обреченно произнес второй пилот, Хитрый только сейчас заметил, что он ведет машину левой рукой. Правая была перебита осколком, из лохмотьев залитого кровью рукава торчала розоватая кость.

Мелькнули близкие кроны деревьев, Хитрый вцепился в поручни, уже понимая, что удар неминуем. Рядом тихо ругался Весельчак, его лицо и комбинезон были забрызганы кровью Пипы. Стратег был верен себе — он молча ждал падения, его глаза показались Хитрому на удивление спокойными.

Надо отдать должное пилоту, даже из этой безнадежной ситуации он выжал максимум возможного. Почти неуправляемый глайдер врезался в кроны деревьев, пол под ногами Хитрого заходил ходуном. Послышался оглушительный треск, Хитрого бросило на пол, потом в сторону, больно ударило о пулемет Весельчака. Затем последовал еще один страшный удар, от которого в легких совсем не осталось воздуха, и все стихло.

Это было похоже на сон.