— И что с ним стало? — спросил Хитрый.

— С Котом? Убило его. Нас тогда минометом накрыло — тяжелым, от каждого взрыва такие воронки оставались, глайдер спрятать можно. Притаились мы в одной, у них как раз заминка — кассету с минами меняли. Ну, мы вперед и рванули, самое время. А Кот задержался — испугался, что сейчас как раз по нам и жахнут. Даже не испугался, он никогда трусом не был. Так бывает, само тело боится. Вроде и хочешь что-то сделать, а не можешь. Ноги к земле прирастают. Это ведь очень трудно — подняться, когда в тебя стреляют. Он и промедлил. Только мы выскочили, как мина в нашу воронку и угодила. Ничего потом от Кота не нашли — вообще ничего. Я и не знал, что так бывает.

— Мина попала в старую воронку? — переспросил Хитрый.

— Да. Аккурат в середину.

— А говорят, что два раза в одно место не попадает. Мне даже дядя об этом рассказывал… — Хитрый вдруг замолчал.

— Не попадает. А в Кота попало. — Стратег вздохнул. — Ты чего?

— Не знаю, — удивленно пожал плечами Хитрый. — Кажется, у меня был дядя. Наверное, память возвращается. Врач говорил, что я все вспомню… — Хитрый провел рукой по голове. — Знаешь, даже не помню, когда меня стукнуло.

Стратег посмотрел на телекамеру над дверью, потом слегка придвинулся к Хитрому.

— Ты что, действительно ничего не помнишь? — спросил он, понизив голос.

— Что-то помню, — пожал плечами Хитрый. — А в основном нет. Это странно — словно я всегда жил здесь, на «Сарацине».

— Дурак ты, — тихо проронил Стратег. — Был бы умный, не дергался бы.

— Ты это о чем?

— Да так, ни о чем… — Стратег снова покосился на глазок телекамеры. — Теперь уже без разницы. Забудь… И вообще, отдыхать надо, скоро нам работать… — Стратег демонстративно отвернулся к стенке. — Завтра паскудный день будет. Я это чувствую.

Хитрый внимательно смотрел на Стратега — странный он все-таки человек. Впрочем, все мы со странностями… Подумав, Хитрый снова перебрался на свою кровать. Так будет лучше.

На этот раз им предстояла очень сложная задача — уничтожить несколько затерянных в лесах поселений противника. Бой обещал быть трудным, в лесу все преимущество на стороне того, кто защищается. Он знает все, ты не знаешь ничего. Или почти ничего. Слушая, как генерал Бигс объясняет задачу, Хитрый чувствовал себя весьма неуютно. Нет, он обязательно пойдет в бой, это его долг. Но уж слишком это глупо…

Наверное, так думал не один Хитрый. Бойцы тихонько перешептывались, потом один из них поднял руку.

— Как вы оцениваете вероятные потери? — спросил боец и снова опустился на свое место.

— Мне плевать на потери, — холодно ответил Бигс. — Вы здесь для того, чтобы кровью искупить свои преступления. Ваша задача — делать то, что вам прикажут, остальное вас не касается. И помните: каждого, кто струсит, я пристрелю лично. Еще вопросы есть?

Желающих спорить с генералом не нашлось. Хитрого так и подмывало спросить, пойдет ли генерал с ними — чтобы лично перестрелять трусов, — но он сдержался. Ну его к дьяволу…

Высадка проходила поздно ночью по корабельному времени. Но там, куда они высаживались, уже светало.