— Ну и дурак, — прокомментировал Лис. — Стоило из-за бабы шею ломать.

— А почему дарги не убили его самого? — спросил Хитрый. — Это было бы логичнее.

— Потому что они мыслят не так, как мы. После смерти Мечника я вернулся на Карру и попытался навести справки о даргах, они меня заинтересовали. Это было очень трудно, меня не раз предупреждали, что я рою себе могилу. Тем не менее мне удалось кое-что о них узнать. И сейчас я считаю, что это самые опасные люди в мире. Совершенное зло, исчадия ада. Ты вот говоришь, почему они не убили самого Мечника. — Мирон посмотрел на Хитрого. — Конечно, они вполне могли это сделать, и мы бы тоже тогда наверняка вернулись домой. Но им мало просто убить человека, дарги всегда хотят большего. Ведь они предупредили Мечника, подкинув собачью голову. Он был волен уехать, но стал упорствовать, понадеявшись на свой опыт и везение — я забыл сказать, что ему обычно очень везло. Он дерзнул перечить даргам, посмел заявить, что они ему не указ. В итоге они наказали его, ударив по самому больному месту.

— Стоило ли это того, чтобы убить невинного человека, к тому же женщину? — покачал головой Хитрый. — Это ненормально.

— У даргов совсем другая психология, человеческая жизнь для них ровным счетом ничего не значит. Алену они убили только для того, чтобы преподать Мечнику урок. Я считаю, что нам еще повезло. Если бы мы пошли в джунгли, никто бы оттуда не вернулся. Они могли прикончить всех, но ограничились малым.

— И долго ты пробыл на Карре? — поинтересовался Коготь.

— Около месяца. Однажды вечером я вернулся в гостиницу и увидел, что моя постель залита кровью. На подушке лежала собачья голова. Через час я уже был на космодроме. Просто я хорошо помнил, что дарги никогда и никого не предупреждают дважды.

— То есть ты сбежал, — хмыкнул Коготь.

— Да, я сбежал, — согласился Мирон. — И до сих пор считаю, что поступил правильно. Если дарги решили кого-то убить, то этого человека уже можно считать покойником. Мне говорили, что от даргов еще никому не удавалось спрятаться.

— Я тоже знал одного такого, — вставил Коготь. — С ним никто не хотел ссориться, все равно отыщет и перережет горло. Правда, потом ему самому прострелили башку.

Мирон улыбнулся.

— Ты же сам говоришь, что знал этого человека. А на Карре никто не может сказать, что видел дарга. Дарги — это миф. Но миф очень опасный.

— Это что… — протянул Лис. — А вот у меня была история…

На Меоту корабль прибыл поздно вечером — там, куда они сели, уже смеркалось. Мирон не хотел, чтобы его новые приятели уходили в ночь, и предложил переждать до утра. Никто не возражал, поэтому, проведя в кают-компании последний вечер, все улеглись спать.

Проснулся Хитрый раньше всех. Одевшись, оглядел себя в зеркало. Накануне он побрился и выстирал одежду, поэтому в целом остался удовлетворен своим видом. Камуфляж сейчас был в моде. Без берета и знаков различия Хитрый вполне мог сойти за гражданского. Для начала сойдет и так, а там он найдет себе нормальную одежду.

У него было несколько тысяч кредов — вполне достаточная сумма для того, чтобы как-то устроиться. Деньги принадлежали министру, еще в самом начале полета Лис вскрыл корабельный сейф — оказалось, что он был докой по этой части.