|
Сергей вернулся к Боксу и обшарил его карманы. Получилось как-то удивительно буднично. Шведов нашел восемь патронов, переложил их к себе в пиджак и догнал проводника. Следующие полчаса они прошли, не говоря ни слова. За Новошепеличами появилась рукотворная, но давно одичавшая еловая посадка — миновали и ее. Из всех признаков цивилизации в поле зрения осталась лишь размытая грунтовка и редкие телеграфные столбы. — Ты молодец. — Доктор Хаус первым нарушил молчание. — Я думал, не осилишь, не сможешь добить пассажира. — Значит, я все-таки мог отказаться? — Конечно. Но не отказался, и это хорошо. Сколько там на твоих не конфискованных? Шведов не сразу и сообразил, о чем речь. Потом посмотрел на часы и, расстегнув браслет, выкинул их в траву. — Когда работали, была половина четвертого, — сказал он. — А когда перестали? — Говорю же: в половине четвертого. — В смысле — давно ли это было? — терпеливо пояснил Хаус. — В половине четвертого, — подумав, ответил Сергей. Проводник озадаченно потер подбородок и рассмеялся: — У меня в кубрике есть свободная койка. Чувствую, с тобой не скучно будет. — Спасибо, согласен, — отозвался Шведов. — А котлы твои сдохли, когда мы со снорками разбирались, потому что сейчас ровно пять. — Это ты по солнцу определил? — Ну да. — Прям настоящий следопыт… — без энтузиазма сказал Сергей. — А кубрик хороший? От выброса защищает? — Нет, конечно, там же окно. Перед выбросом мы в бункер спускаемся. — Что еще за бункер? — Обыкновенное бомбоубежище. Это еще со старых времен осталось. Почти в каждом квартале такое есть. — Значит, кубрик твой в обычном доме? Тогда это просто комната, а никакой не кубрик? — Комната, — согласился Хаус. — Но мы говорим — кубрик. — Потому что живете на военном положении, — закончил за него Шведов. — Скоро сам все увидишь. Действительно уже скоро, — сказал он, вытягивая руку вперед. Сергей присмотрелся — из-за леса у дальнего поворота медленно выплывал город: стандартные панельные дома, растушеванные в дымке, стоящие особым строем деревья и даже что-то похожее на колесо обозрения. От созерцания его отвлек громкий, требовательный лай. Навстречу по дороге трусила одинокая черная собака. Хаус снял с плеча ружье и приготовился стрелять. Шведов, не задумываясь, подобрал на обочине камень и метнул его в зверя — без надежды попасть, но с искренним чувством. — Пошла отсюда! — заорал он. Собака на ходу развернулась и побежала обратно. Булыжник упал слева от нее, псина недовольно повернула голову, еще раз гавкнула и перешла на рысь. — Ну или так, — улыбнулся Хаус. — О черт! Чуть не забыли. Он остановился, снял рюкзак и достал аптечку. Комплект был полным, по норме «участие в боевых действиях», то есть включая вожделенный Централом промедол, но проводника интересовало не это. |
