ПОМПЕО: Я согласен с Джоном. Русские и китайцы, вместе они нас сотрут в порошок. Без ядерного оружия мы будем перед ними бессильны. Поэтому, пока есть возможность, надо бить их поодиночке.

(пауза)

ТРАМП: Сделаем так. Джеймс, подготовь мне назавтра справку о готовности наших вооруженных сил на разных театрах.

МЭТТИС: Есть.

ТРАМП: Джина, за тобой предложения по Иранской проблеме и Пакистану.

ХАСПЕЛ: Да, господин президент. Завтра представлю. Но у меня есть вопрос.

ТРАМП: Я слушаю.

ХАСПЕЛ: Мы бы хотели начать подготовку уже сегодня.

ТРАМП: Даю добро на тех и других… Майк, от тебя мне нужен полный расклад по Европе и их возможной реакции на наш… хм, новый крестовый поход против русских… или китайцев. А ты, Джон, попробуй завтра ещё раз доходчиво объяснить, чем первые хуже вторых… или наоборот.

ПОМПЕО: Я подготовлю.

БОЛТОН: Будет сделано, господин президент.

ТРАМП: В таком случае, всем спасибо, все свободны. До завтра…

— Фархад!

— Что⁈

— Повернись левым боком! Так ракурс лучше… Молодец! Отлично! Давай!

— Получайте, собаки!

Булыжник взметнулся вверх и по высокой дуге полетел в сторону полицейских. Стена щитов дрогнула.

— Есть!

Толпа качнулась вперёд.

Рванула граната-«перцовка».

Пустое пространство между полицией и демонстрантами заволокло дымом. Надсадливо кашляя и прикрывая лица платками, протестующие откатились назад, к перекрестку. Прямо через клубы газа ударила водяная струя. И хотя с ног она никого не сбила, но пыл атакующим поубавила. Следующие пару минут они ограничивались только грозными выкриками да беспорядочными размахиваниями рук.

— Сколько ещё? — подняв с земли очередной камень, Фархад развернулся к приятелю.

— А тебе что, уже надоело? — рассмеялся Шираз.

Сегодня он работал за оператора. Все действия группы требовалось снимать на камеру, причем, профессионально, иначе, как сказал «господин Салех», денег никто не получит. А деньги были нужны. Вся их компания — Фархад, Шираз, Саиф, Зулимар, Аман, Билал, Мубашир — ни у кого не имелось богатых или хотя бы просто зажиточных родственников. Может быть, лет через пять-десять что-то изменится, и кто-то из выпускников Университета Кашмира получит престижную и высокооплачиваемую работу или станет владельцем успешного бизнеса, но сейчас — даже сто пятьдесят рупий в день считались удачей. Хотя, казалось бы — жизнь в «Кашмирской Венеции», городе озер и садов, настоящем туристическом рае, воспетом поэтами и мечтателями, располагала к легкому заработку намного больше других городов бывшей Британской колонии.

Увы, туристы, посещающие Шринагар, щедростью не отличались. Да и конкуренция была велика. Едва ли не каждая семья имела собственную лодку-шикару, поэтому прокатить приезжего по местным каналам и живописным озерам Дал и Нагин выпадало не чаще одного раза в неделю.

Впрочем, никто из компании не унывал. Молодость вообще — унынию не способствует. А учитывая то, что за каждый день беспорядков «господин Салех» пообещал заплатить каждому по четыреста рупий, бузить и кидать в полицейских камни выглядело занятием более перспективным, нежели собирать лотос, рыбачить и продавать туристам открытки с видами плавучих домов, древнего храма Шанкарачарьи и знаменитых садов Мугала…

— Теснее! Теснее! — пронеслось по толпе.