На это, собственно, и рассчитывали организаторы нынешних беспорядков.

Рассчитывали и не прогадали.

Вместо того чтобы пробиваться на юг, толпу развернули на север, мимо горы и форта Хари Парбат, к бывшему атомному исследовательскому центру Бхабха. Цель — лагерь пограничной стражи BSF и располагающийся на его территории склад оружия.

За каналом, около госпиталя Лалбазар к демонстрации присоединились ещё тысяч десять манифестантов, в районе Международной школы и сада Батт Багх в «мирное» шествие влились люди с винтовками и автоматами. И хотя их было немного, около полусотни, их появление восприняли с энтузиазмом. Ведь одно дело идти на штурм укрепленного лагеря с палками и камнями, и совсем другое — под прикрытием нескольких десятков стволов.

Три километра пути преодолели почти без сопротивления со стороны полиции.

Первый относительно серьезный заслон появился только на перекрестке Дарга и Магал-лэйн, всего в полукилометре от цели. Снести наспех возведённую баррикаду из четырёх автобусов казалось задачей нетрудной…

— Вперед! На штурм! Азад Кашмир!

Первые прозвучавшие выстрелы Шираз не услышал. Снимающий всё на камеру он вдруг заметил, как споткнулся на ровном месте Фархад, как из его руки выпал булыжник, а сам он внезапно улегся на мостовую, словно решил отдохнуть.

— Фархад, не спи! Ты чего⁈ Вставай давай! — пытался растормошить его Зулимар.

Тщетно. Рядом упал ещё кто-то. Потом ещё. И ещё.

Толпа металась из стороны в сторону. И сзади, и спереди слышался треск автоматных очередей. Люди, попавшие под перекрёстный огонь, не знали, куда деваться. Истошно вопили раненые. От подожжённого тра́ссерами автобуса валил чёрный дым.

Сумевший кое-как отползти и укрыться в дорожной канаве Шираз горько всхлипнул. Руки дрожали. Новенькая корейская камера, выданная ему «господином Салехом» была разбита.

«Теперь не заплатят…», — мелькнувшая в голове мысль оказалась последней.

Выпущенная снайпером пуля вошла точно в затылок…

НЕТАНЬЯХУ: Вы уверены, что всё будет именно так?

КОЭН: Абсолютно. И, насколько я знаю, «АМАН» подтверждает.

АЙЗЕНКОТ: Верно. У нас такие же данные.

(пауза)

НЕТАНЬЯХУ: Ну, хорошо. Предположим…

(пауза)

НЕТАНЬЯХУ: Предположим, всё так и есть. Вопрос: что это нам даёт?

(пауза)

ЛИБЕРМАН: Я полагаю, это даёт нам возможность раз и навсегда разобраться с аятоллами.

НЕТАНЬЯХУ: Не улавливаю связи. Каким образом?

КОЭН: Всё очень просто. В те дни, когда наши… хм, наши заокеанские друзья будут учить сирийцев и русских, практически вся религиозная верхушка Ирана соберётся в Куме. Кум, как вы знаете, их вторая столица.

ЛИБЕРМАН: Я бы даже сказал, первая.

КОЭН: Да, пожалуй. Для нынешнего Ирана это вернее. Столица религиозная важнее светской. Поэтому уничтожив её и тех, кто там правит, мы, во-первых, лишим чудище головы, а во-вторых, продемонстрируем нашу реальную силу. И я полагаю, что после такой демонстрации количество религиозных фанатиков, как шиитских, так и всех прочих, резко убавится. Давно пора от политики устрашения перейти, наконец, к политике действий.

НЕТАНЬЯХУ: Я не ослышался? Вы предлагаете применить против них…

КОЭН: Ядерное оружие, господин премьер. К счастью, у нас оно сохранилось.