— Самое, что ни на есть, прямое. По этой поставке договаривались со штатниками. Они же плательщики. Ну, в смысле, какая-то фирма, которую они полностью контролируют. После договоренности в военном отделе все сразу засуетились. Ну, прямо, как тараканы под тапком. Короче, я там поговорил кое с кем, пошептался и, в общем и целом, картина получается следующая…

Рассказ длился минуты четыре. Мыкола внимательно слушал коллегу, а когда тот закончил, окинул задумчивым взглядом окна верхнего этажа:

— Вот, значит, что господа цээрушники выдумали. Да-а, не знал, что они такие затейники. Думал, что на такую фигню только мы да, может быть, пшеки способны, — он повернул голову к собеседнику. — А знаешь, Петро, мне нравится это дело. Оно гораздо выгоднее, чем тебе кажется. Мы можем снять с него раза в четыре побольше.

— Больше? В четыре раза? Уверен? — в голосе собеседника зазвучали нотки азарта.

— Уверен. Инфа, что наши всей дурью попрут на сепаров — это, конечно, важно. Но ещё важнее, а, главное, дороже, — Мыкола демонстративно пошевелил большим и указательным пальцами, — инфа, что амеры собираются сделать в Сирии.

— Но мы же не знаем, где они собираются это сделать.

— А это не имеет значения. Главное результат. Если провокация состоится, последствия будут, сам понимаешь, какие. Но если заранее сообщить москалям…

— То за эти сведения они отвалят нам в три раза больше, чем сепары за данные о наступлении.

— В самую точку, камрад Петро, — засмеялся Мыкола.

— А нас не кинут? — внезапно заволновался «партнер».

— Только если привлечём кого-нибудь третьего.

— Это ещё почему? — удивился Петро.

— Потому что трое — это уже партизанский отряд с предателем, — заржал собеседник…

— Они и вправду решили пойти ва-банк?

— Да, Владимир Владимирович. Все источники подтверждают, — развёл руками директор Службы Внешней Разведки.

Президент поднялся из-за стола и медленно прошёлся по кабинету. Шагов через десять он неожиданно поймал себя на мысли, что всё это уже было. Семьдесят семь лет назад, здесь же, в Кремле. Что он ведёт себя практически так же, как и тогдашний руководитель Великой Страны. И так же, как тот, не хочет верить в происходящее. В то, что так называемые «друзья и партнеры», закусив удила и наплевав на разум, на грозящую всему миру опасность, собираются обрушить этот мир в пропасть. В новую мировую войну и новую катастрофу.

Впрочем, одно отличие от того человека у нынешнего президента всё-таки было. Фактам он доверял несколько больше, чем самому себе и «партнёрам».

— Что по Европе? — развернулся он к сидящим за столом разведчикам и генералам.

— В Европе, я полагаю, никто не рискнёт, — сообщил начальник Генштаба. — Даже поляки. Даже если на них надавят. Нервених, Шпангдалем, Рамштайн, Лейкенхит, Милденхолл, Кляйне-Брогель, Фолькель, Авиано, Бюхель, Араксос, Фэрфорд, Леуварден, Геди. Авиабаз, где обслуживалось и хранилось ядерное вооружение, больше не существует. Вместе с этими базами исчезли и находящиеся там самолеты. Это почти девяносто процентов натовского европейского парка.