Информации о новых пусках не поступало, поэтому времени на подготовку к следующему удару пока хватало. Не менее часа. Именно столько лететь «Томагавкам» из Красного моря и Персидского залива. В том, что и на этом этапе авиацию штатники не задействуют, командующий был уверен. Процентов эдак на девяносто. И эту уверенность следовало отработать по-полной.

Восстановить взлётно-посадочную полосу и отправить в места рассредоточения — на запасные аэродромы и специально подготовленные участки шоссе — ещё остающуюся на базе авиатехнику, а на ее место установить имитаторы.

Хмеймим должен стать настоящей приманкой для янкесов.

Хотя, будь на то воля командующего, он бы не ждал «неизвестно чего», крепя оборону, а сразу, после первого же налёта, шарахнул бы всеми имеющимися силами по носителям «Томагавков».

Семь погибших, два в Тартусе, пять в Хмеймиме, плюс шестнадцать раненых, четверо из них тяжело — разве этого мало, чтобы ударить в ответ? А сколько ещё пострадает во время второго налёта и позже, когда коалиция поднимет свою армаду с окружающих Сирию авиабаз и бои развернутся прямо над головой?

Журавлёв уже знал, как погибли те, кто погибли.

Двое матросов с ракетного катера «Бриз». Они тушили пожар на палубе, когда рядом в причал ударила ещё одна прорвавшаяся сквозь ПВО ракета.

Другой «Томагавк» прямым попаданием уничтожил установку «Тор-М2». Из трёх человек экипажа выжил только один. ЗРК успел отстрелять пять ракет из шестнадцати, но при попытке сменить позицию, внезапно заглох. Двадцать секунд, истраченные на повторный пуск двигателя, оказались поистине роковыми.

Ещё трое погибли на лётном поле. Авиатехники, обслуживающие АН-26, попали под близкий разрыв кассетной боевой части. Часть осколков приняли на себя защитные стенки. В соседних «отсеках», где готовили к взлёту другие машины, трудилось еще полтора десятка специалистов БАО, и если бы не ряды заполненных гравием габионов, жертв было бы больше.

Конечно, войны без потерь не бывает.

Генерал-полковник это хорошо понимал, как понимал и то, почему нет приказа ответить.

Причина — политика. Большая политика. Стратегические соображения всегда выше тактических и оперативных. Удар надо наносить тогда, когда эффект от него максимален. Причем, не только в плане людских и материальных потерь, но и в плане моральном. Врага требуется победить «не по очкам, а нокаутом». Весь мир должен увидеть, на что способна Россия и не способна Америка…

Контр-адмирал Чарльз Уильямс хмуро взирал на творящуюся вокруг суету и даже не пытался скрывать охватившую его меланхолию.

Может быть, зря он пошёл в моряки, а не стал танкистом, как дед и отец? Кто знает, как бы тогда сложилась его судьба? Возможно, он никогда не достиг бы тех званий и должностей, какие ему покорились на флоте, но, с другой стороны…

Да, с другой стороны, он военный. Потомственный. Поэтому будет служить там, куда его направили Президент и Страна. Пусть он даже не ждет ничего хорошего от нынешней сляпанной впопыхах боевой операции. Будь на то его воля, он бы, наверное, сто раз подумал, прежде чем отдавать приказ на удары по русским. Однако приказ есть приказ. Хочешь не хочешь, его требуется выполнять.

Единственный плюс — от прямого участия в ударах 5-ю авианосную группу освободили.