|
Но раздосадованный Кеннеди не имел ни малейшего желания приглядываться к врачу. Он был настроен агрессивно и решительно. — Мне кажется, вы во многих вопросах просто некомпетентны, — сказал он, сознательно стараясь оскорбить доктора. — Вы не профессионал, доктор! Выражение растерянности в глазах врача скорой помощи сменилось изумлением, а затем в них отразилось возмущение. Но Кеннеди не дал ему возможность возразить, он резко повернулся и зашагал прочь, не говоря ни слова. Он слишком ценил свое время, чтобы тратить его на пустые разговоры и ненужные споры. Кроме того, он добился того, чего хотел — сорвал зло и раздражение на этом бедном парне, который ничего не знал обо всем этом деле. Кеннели понимал, что это был дешевый триумф, который шел ему скорее во вред, чем на пользу. Он направился энергичным шагом к машине скорой помощи, которая стояла на другой стороне улицы, но на полпути к нему подошел один из его людей. Он выглядел очень взволнованным и обеспокоенным. Кеннели сразу же догадался о причине его волнения. — Телефон уже накалился добела от бесконечных звонков, сэр, — без предисловий начал агент. — Нам нужно принимать какое-то решение. Немецкие власти не желают больше оставаться в стороне. “Немецкие власти могут идти в задницу”, — подумал Кеннели, а вслух сказал: — Успокойте их как-нибудь. Черт возьми, вас же учили, как поступать в подобных ситуациях. Или нет? “Никак нет”, — ответил ему взгляд молодого человека. И это было чистой правдой. Агентов ЦРУ обучали действовать в различных ситуациях — более того, во всех мыслимых ситуациях, за исключением той, при которой в густонаселенном городе на территории дружественной страны велись боевые действия. Молодой агент был достаточно умен и не стал высказывать вслух свои возражения, он только покачал головой и продолжал: — Не знаю, как долго еще мне удастся сдерживать их. Начальник полиции угрожает снять наше оцепление с городских улиц силой, если мы не будем пропускать на место событий его людей. “Это все из-за вертолета, — подумал Кеннели. — Ах, этот чертов вертолет! Смиту не следовало настаивать на его использовании”. Кеннели легко мог представить себе, что сейчас происходило в местных полицейских участках. Они, конечно, слышали выстрелы — более того, черт возьми, они слышали автоматные очереди! — а если этого было недостаточно, чтобы до смерти перепугать их, дело довершил боевой вертолет! Смит, должно быть, совершенно спятил, если позволил применить боевой вертолет для обстрела жилого дома посреди города! Но Смит мертв и, как видно, отдуваться за все придется ему, Кеннели. Вся ситуация грозила вот-вот выйти из-под его контроля. Если и дальше она будет развиваться по тому же сценарию, то, пожалуй, завтра же утром его спросят, как могло получиться, что немецкие полицейские и агенты ЦРУ стреляли друг в друга, а не действовали в этой операции сообща. Этого нельзя было допустить. — Ну хорошо, — сказал Кеннели, — я сам поговорю с ними. Задержите их еще на пять минут. Скажите, что я сам свяжусь с ними, а до тех пор мы, мол, ничего не будем здесь предпринимать. Или еще что-нибудь в этом роде. Мне необходимы эти пять минут. Похоже, слова Кеннели так и не убедили агента, но он не стал возражать, повернулся и быстро скрылся в том направлении, откуда пришел. Кеннели задумчиво посмотрел ему вслед, но его взгляд был рассеянным. Он, не видя, глядел в пространство перед собой. И, судя по выражению лица, агента сейчас одолевали тяжелые мысли. Наконец он на мгновение закрыл глаза, глубоко вздохнул и его рука скользнула в карман куртки. Кеннели достал оттуда маленький радиотелефон. Сделав несколько шагов в сторону от припаркованных у обочин машин, он набрал очень длинный номер. |
