|
Несколько секунд он стоял, тупо глядя на него, а затем снова раскрыл и набрал номер — на этот раз короткий. Ему ответил агент, с которым Кеннели разговаривал несколько минут назад. — Говорит Кеннели. Как у вас дела? Нервный голос агента свидетельствовал об его состоянии больше, чем слова: — Я сумел успокоить их, сэр. Но боюсь, что ненадолго. Начальник полиции города направляется сейчас сюда. Он очень решительно настроен. Если будет произведен еще хотя бы один выстрел, он грозится силой снять наше оцепление и всех нас арестовать У нас осталось всего лишь пять минут. — Этого будет достаточно, — ответил Кеннели — Пошлите спецгруппу на штурм дома. — Но, сэр… — Вы меня поняли? — перебил его Кеннели не громко, но очень резко. — Немедленно начинайте штурм дома. Я беру на себя всю ответственность за эту акцию. Две или три секунды на том конце провода царило молчание, и Кеннели уже решил, что агент откажется выполнять приказ. Если рассуждать здраво, он не мог не отказаться. Сам Кеннели на его месте точно так бы и поступил — не имея той информации, которой располагало начальство. Он молился про себя о том, чтобы его авторитет помог агенту преодолеть свои сомнения и согласиться выполнить приказ. — Как прикажете, сэр, — наконец сказал агент. — Но осмелюсь вас попросить повторить ваш приказ при свидетелях. Кеннели посмотрел на машину, в которой сейчас сидел разговаривающий с ним по телефону агент Автомобиль стоял всего в пятидесяти метрах, и вся ситуация выглядела совершенно абсурдной. Кеннели следовало пойти туда и повторить свой приказ, но он не тронулся с места. — Я приказываю вам начать штурм дома. Я беру на себя всю полноту ответственности за эту акцию. И я не хочу, чтобы хоть кто-нибудь из находящихся в здании остался в живых. — Но, сэр!! — Вы меня поняли? — переспросил Кеннели. Его голос звучал теперь хрипло, а во рту ощущался привкус горечи. Он еле ворочал языком. — Уничтожьте Салида и его спутников, даже если они сдадутся. Это приказ. * * *Не только Бреннер услышал эти звуки. Йоханнес тоже внезапно замер и начал нервно оглядываться. А Салид заметно насторожился. — Какой ужас, — пробормотал Йоханнес. Салид сердитым жестом приказал ему молчать. Стоило только шагнуть на ступеньку лестницы, как вся она начинала дрожать и шататься. В следующий момент все трое услышали страшный глухой звук, а затем все строение пришло в движение, сильно задрожав. Бреннер машинально потянулся к перилам, чтобы ухватиться за них, но в последний момент вспомнил, что случилось с дверным косяком, о который он хотел опереться. Поэтому Бреннер лишь слегка дотронулся до перил, но и этого было достаточно, чтобы перила под его пальцами превратились во влажную клейкую массу. На этот раз он отчетливо видел, как из-под его руки что-то быстро поползло прочь и скрылось в темноте. Но Бреннер успел разглядеть, что это было совсем крохотное существо со множеством лапок и блестящими глазками. А также острым жалом. Испытав сильное отвращение, Бреннер отступил от перил к противоположной стороне. Он хотел вытереть руку об обои, но дотронувшись до стены ладонью, почувствовал, что стена вибрирует. Что-то шевелилось и ползало под обоями. И не только под ними. Внезапно Бреннер понял, что это движение, шевеление, вибрация были повсюду. На полу, на стенах, за растрескавшейся деревянной обшивкой, на ступенях лестницы и даже в темноте, поглотившей подножие лестницы. — Что-то здесь не так, — пробормотал он. — Там что-то движется. Неожиданно для себя Бреннер произнес это слишком громко, но, к его удивлению, Салид не приказал ему повелительным жестом молчать, как делал это раньше. Палестинец несколько мгновений смотрел на пол задумчиво — и, казалось, немного испуганно, — а затем повернулся и снова начал спускаться вниз. |
