|
Ты только терпел меня, причем против собственной воли. И я догадываюсь, почему именно ты питал ко мне такие чувства. Ты знал, что в конце концов я одержу над тобой верх. Я, а не кто-нибудь другой. Перед остальными ты не испытывал никакого страха. Ты не боялся их оружия, их легионов и полков, их мечей и военной амуниции. Ты прекрасно знал, что они не смогут причинить тебе никакого вреда. Теперь в голосе старика звучал триумф — злобный, почти издевательский. Бреннер сразу же ощутил, как разочарование существа, в которое он вселился, сменилось ясным пониманием и ужасом, а затем в его душе закипел неудержимый гнев, который, казалось, мог разрушить миры. Израненный незнакомец напряг все свои силы и начал рваться из невидимых цепей, которые его, однако, крепко сковывали, и он снова упал на свое ложе. Те цепи, которые сдерживали его, были такими же древними и крепкими, как и он сам. Может быть, они были сильнее его. — Спокойнее, — сказал старик. — Сопротивляйся, сколько тебе будет угодно. Расходуй попусту свои силы. Тебе ничего не поможет. Я знаю твою тайну. Я знаю, кто ты на самом деле. Я знаю, зачем ты послан. Именно поэтому я смог одержать победу над тобой. Он снова наклонился, приблизив свой факел к лицу израненного незнакомца, Бреннер ощутил жар пламени на своей коже. Пламя становилось все ближе и ближе. Бреннеру стало больно от нестерпимого жжения, его глаза наполнились слезами. А старик все ближе подносил свой факел, пока острая боль не обожгла щеку Бреннера. Бреннер закричал, откинул голову назад и… и увидел перед собой бородатое лицо. Однако оно снова не было похоже на прежнее лицо старика. Бреннер все еще чувствовал нестерпимое жжение, но факел исчез, а глаза человека, с озабоченностью глядевшего на него, были черными, а не серыми. — С вами все в порядке? — спросил Салид. Бреннеру понадобилась целая секунда для того, чтобы прийти в себя и понять, что он видит сейчас лицо Салида, а не бородатого незнакомца из своего сна. Переход от видения к действительности был таким быстрым, что Бреннер не заметил его. Вместо темной пещеры он опять находился в доме и лежал не на твердом камне, а на ступенях лестницы, ребра которых больно впивались в его спину. Щеку жгло от пощечины, которую залепил Салид, пытавшийся привести Бреннера в чувство. — Все… в порядке, — с трудом ответил Бреннер. Он попытался встать, но снова упал на ступени и, только сделав вторую попытку, выпрямился и поднялся на ноги. Со смешанным чувством ужаса и растерянности он огляделся вокруг. Несколько секунд они помолчали. В доме было тихо, похоже, их на время оставили в покое. Входная дверь и косяк были в огне, но нападавшие отступили. Возможно, они были поражены таким ожесточенным сопротивлением. А возможно, не стали захватывать дом по какой-то другой причине. — Что с ним? — спросил Бреннер, указывая на Йоханнеса, который сидел смешно скорчившись на полу у подножия лестницы и тупо глядел перед собой в пространство. Салид пожал плечами, однако Бреннер понял по выражению его лица, что он прекрасно знал причину подобного поведения патера. Бреннер тоже догадывался, но гнал от себя эти мысли. Он хотел подойти к Йоханнесу, но Салид не дал ему это сделать. — С вами действительно все в порядке? — спросил палестинец. — Почему вы все время спрашиваете меня об этом? — Это не ответ, — сказал Салид. Он протянул руку, чтобы дотронуться до плеча Бреннера, но Бреннер оттолкнул ее с такой решительностью и силой, которая поразила его самого, впрочем, как и Салида. — Не беспокойтесь обо мне, — резко сказал он. — Лучше скажите, что здесь происходит? Почему эти люди отступили? Салид выглядел раздраженным, однако сдержался и, обведя рукой вокруг, показал на дверь. — Не беспокойтесь, они снова скоро придут, — насмешливо сказал он. |
