|
Неужели вы никогда не испытывали сомнений, отдавая приказы идти на смерть? Каким же наивным был Кеннели, полагая, что загнал Адриана в угол. Адриан тяжело вздохнул. Казалось, он совсем обессилел. Он погрузился в себя и надолго задумался. — Мы были глубоко убеждены в том, что правильно поступаем, — наконец снова заговорил он, переходя на шепот. — Мы знали это! Поймите меня правильно, Кеннели, дело не в наших догадках или домыслах, или смутных предположениях. Мы действительно всегда знали, что это когда-нибудь произойдет, но мы не имели точных сведений, когда и где. Однако мы думали, что хорошо подготовились к этому. Он помолчал, и на сей раз Кеннели не стал прерывать его молчание. Похоже, Адриан хотел высказаться. Его знания были так важны, что он чувствовал себя обязанным хоть с кем-нибудь поделиться ими. — Да, мы думали, что хорошо подготовились. Ведь мы так долго готовились к этому… Но мы не справились со своей миссией. Возможно, мы и не могли справиться с ней. Вы никогда не думали, Кеннели, что существуют явления, которые обречены на провал с самого начала? Кеннели тупо кивнул. Внезапно он подумал, что не хочет больше знать секретов Адриана и не желает слушать его рассказ. — Вы хотите знать суть этого дела, — продолжал Адриан, который уже успел взять себя в руки. Правда, не совсем, но достаточно для того, чтобы снова расправить плечи и спокойно глядеть на Кеннели, не отводя своего взора. — Да, я думаю, что вы имеете право все знать. Вы должны убить этих людей, Кеннели. По возможности всех троих. Прежде чем одна из их печатей будет сломана. Кеннели встрепенулся и насторожился. Эти слова показались ему очень странными, но, по всей видимости, Адриан вовсе не оговорился. — Но зачем я должен их убить? — спросил он. — Что они вам сделали? Адриан грустно улыбнулся. — Жизнь и поступки этих людей не имеют к делу никакого отношения, Кеннели, — сказал он. — Видите ли, мой приказ — это та цена, которую я должен заплатить. Я приказываю вам уничтожить трех невинных человек, причем вся ответственность ляжет на меня. Вина упадет на меня, а не на вас. Что бы нас ни ожидало потом… когда все это будет позади, не беспокойтесь: я встану перед Судьей, а не вы. Кеннели не был уверен, правильно ли он понимает слова Адриана, но если речь его собеседника о вине, расплате и Страшном Суде была не случайна, то в этом крылся какой-то глубокий религиозный смысл. Это было совершенно очевидно. Хотя, конечно, сам Кеннели не верил в Бога. Он родился в семье убежденных атеистов и перенял у родителей их убеждения. — А если я все же откажусь? — спросил он. — Вы же сами сказали: эти трое ни в чем не виноваты. Хотя все это совершеннейшая чепуха, по крайней мере, Салида никак не назовешь невинной овечкой. У этого мерзавца на совести слишком много человеческих жизней, — и, видя, что Адриан хочет что-то возразить, Кеннели остановил его жестом и продолжал: — Итак, что будет, если я откажусь выполнить задание? Возможно, вы правы в том, что я действительно убивал людей, но я не делал это просто так, без всяких оснований. — У нас есть веское основание, — серьезно ответил Адриан. — Но дело здесь не в Салиде, а в монастыре, Кеннели. Вернее, в том, кто был заключен в нем. И кто теперь на свободе. — И кто же это? — спросил Кеннели. — О ком вы говорите, Адриан? Адриан целую минуту молча глядел на него пристальным взглядом, а затем ответил на вопрос Кеннели. * * *Наконец они доехали до блок-поста, о котором говорил Хайдманн. Но их никто не задержал, и опасения Бреннера по поводу того, что внешность бывшего полицейского привлечет к себе внимание, не оправдались. Оба грузовика, поставленные поперек проезжей части, как, впрочем, и импровизированный лагерь, находившийся поблизости, оказались покинутыми. |
