|
Однако в конце концов кое-как преодолел расстояние и, дойдя до вертолета, увидел протянутую ему руку. Кеннели с благодарностью ухватился за нее. Другой рукой он оперся о край, подтянулся, напрягая силы, и влез в кабину. При этом в последнюю секунду он потерял равновесие и упал, разбив колено, поскольку пилот тут же поднял вертолет вверх, не дав Кеннели возможность сесть. Кеннели неловко прополз на четвереньках в глубину кабины, а человек, подавший ему руку, тут же захлопнул дверцу. Кеннеди увидел, выглянув наружу, как быстро вертолет набирает высоту. Бесшумность, с которой работала эта машина, была просто жуткой. Кеннели хотел выпрямиться, но вскрикнул, тут же упал и схватился за левое ушибленное колено. От острой боли у него на глазах выступили слезы. Кеннели помедлил несколько секунд, а затем, сжав зубы, приподнялся и плюхнулся на сиденье. Его левую ногу жгло как огнем. Боль была такой пронизывающей, что Кеннели на секунду стало дурно. Одновременно ему в голову пришла нелепая мысль: неужели он пережил этой ночью столько ужасов только ради того, чтобы при посадке в вертолет сломать себе ногу? — Все в порядке? Кеннели кивнул и обхватил обеими руками свое колено, только затем поднял голову и взглянул на человека, сидящего напротив него. Кеннели был поражен. Он узнал голос своего таинственного собеседника, но лицо никак не подходило к этому голосу. Жизнь Кеннели уже пятнадцать лет определялась этим голосом, отдававшим ему приказы, и поэтому агент представлял себе по-своему человека, находящегося на том конце провода. Судя по голосу, исполненному достоинства, это был пожилой седовласый мужчина, наделенный властными полномочиями, с сильным тренированным телом. Но то, что он увидел, было полной противоположностью сложившемуся в его представлении образу. Человеку, сидевшему напротив Кеннели, было не больше тридцати пяти лет. Темноволосый, стройный, он казался очень нервным — это Кеннели сразу же почувствовал, хотя молодой человек сидел совершенно неподвижно и молча наблюдал за агентом. Незнакомец выглядел утомленным, как человек, не спавший всю ночь, и хотя его ладони неподвижно лежали на коленях, казалось, что они чуть заметно дрожали. — Итак, вы — Кеннели. Кеннели снова кивнул. Он все еще не мог произнести ни слова, ему требовалось время для того, чтобы усвоить всю эту новую информацию. Кеннели всю жизнь думал, что служит власти в лице ее убеленного сединами представителя, и вот оказалось… Когда Кеннели впервые разговаривал с этим парнем, он был тогда совсем зеленым юнцом! — Думаю, что вы должны дать мне некоторые пояснения, — произнес наконец он подчеркнуто суровым тоном, хотя его голос дрожал. У него немилосердно болело колено, наверное, все же он сломал себе ногу. И мысль об этом приводила Кеннели в бешенство. Сидящий напротив Кеннели человек, должно быть, думал, что агент просто находится в растерянности. Возможно, он был недалек от истины. К удивлению Кеннели, молодой человек ответил ему самым серьезным тоном: — Конечно, вы обо всем узнаете. Но сначала ответьте мне на один вопрос: каким образом ему удалось уйти? — Откуда вы знаете, что он ушел? — Если бы вы выполнили задание, вас бы уже не было в живых, — ответил молодой человек голосом, в котором не было ни упрека, ни сожаления. В нем слышалось только смирение. Затем он понизил голос и добавил, как будто обращаясь в первую очередь к самому себе: — Кроме того, с самого начала у вас не было ни малейшего шанса выполнить это задание. — Но если вы это знали… — Прошу вас! — и человек, имя которого Кеннели до сих пор не знал, поднял обе руки, как бы успокаивая его. Кеннели заметил, что руки незнакомца действительно дрожали. Его ладони выглядели очень мягкими, ухоженными и изящными, как и лицо. Это были руки изнеженного человека. |
