|
Бреннер внимательно пригляделся к Хайдманну, лицо которого освещалось зеленоватыми отблесками, падавшими с приборного щитка. Причем Бреннер делал это отнюдь не тайно, а прямо глядя в лицо водителя. Если тот и чувствовал себя неловко под его взглядом, то умело скрывал это. Лицо Хайдманна не было похоже на лицо зомби, это было лицо живого человека. На его щеке виднелась ужасная открытая рана, но ведь она не была опасной для жизни. Однако сквозь разошедшиеся полы плаща Бреннер теперь хорошо видел темное пятно на рубашке незнакомца. В центре этого пятна была круглая дыра размером с большую монету, заполненная запекшейся кровью. На спине Хайдманна — с противоположной стороны — виднелось другое отверстие, больших размеров. Сам плащ почернел от крови и был прожжен во многих местах. Этот человек, казалось, не имел никакого права оставаться в живых. И все же он был жив. — Вы не должны бояться меня, — внезапно сказал Хайдманн. Он не отрываясь смотрел вперед, но его слова свидетельствовали о том, что он заметил пытливый взгляд Бреннера. В конце концов Бреннеру стало неприятно разглядывать его. — Но ведь вы должны были давно умереть! — Возможно, именно это я и сделал, — улыбаясь ответил Хайдманн. — Может быть, мы должны изменить наши воззрения на смерть и жизнь и дать этим понятиям новые определения, — он снова пожал плечами, но на сей раз еле заметно, так что это не отразилось на движении машины, которая мчалась теперь сквозь настоящую пургу. — Впрочем, это не имеет никакого значения. Не беспокойтесь обо мне. Таким образом незнакомец так и не ответил на вопрос Бреннера. По всей видимости, он сделал это сознательно. Бреннер еще какое-то время задумчиво глядел на него, а затем повернулся и уставился на дорогу, глядя на бушующую за окном вьюгу. На лобовом стекле уже налипла ледяная корка, поэтому было очень плохо видно. Снегопад усиливался, а ветер становился все более порывистым, он швырял пригоршни снега прямо в лобовое стекло. Хайдманн включил фары, но все равно видимость составляла не более тридцати метров. Они давно уже выехали за пределы города и теперь мчались по безлюдному шоссе. По обе стороны заасфальтированной трассы тянулись высокие сугробы. Похоже, их машина была первой, проезжавшей по этому шоссе с момента начала снегопада. Снежный покров, устилавший дорогу, был совершенно нетронутым, и у Бреннера было такое чувство, как будто это шоссе вело в никуда. Он с удивлением спрашивал себя, каким образом удается Хайдманну в такой обстановке так уверенно вести машину. Сам бы он, пожалуй, не справился с этой задачей. — Уже давно должен был бы начаться рассвет, — промолвил Салид за их спиной. Бреннер повернул голову и только сейчас заметил, что палестинец встал и подошел вплотную к их креслам. Он стоял за их спинами, опершись обеими руками о спинки их сидений и, сильно прищурившись, смотрел на дорогу сквозь занесенное снегом окно. Он смотрел куда-то вверх, туда, где должно было быть небо, но где вместо него клубилась какая-то серая масса. Возможно, это были снеговые тучи, а возможно, что-то совсем другое. — Который теперь час? — спросил Бреннер. Салид пожал плечами и ответил, не потрудившись даже взглянуть на часы: — Понятия не имею. Мои часы остановились. — Нам осталось недалеко ехать, — произнес вдруг Хайдманн. — Вы должны пересесть назад. — Почему? Бывший полицейский кивнул головой куда-то в сторону, туда, где кружилась белая вьюга. — Скоро мы доедем до зоны оцепления. Там впереди будет пост, было бы лучше, если бы вас никто не заметил. — Блок-пост? — Салид внутренне напрягся, но Хайдманн небрежно махнул рукой, как бы успокаивая его. Бреннер немного занервничал, когда Хайдманн, сняв левую руку с руля, полез в карман плаща. |
