– Бесконтрольное размножение дроми и масштабы их космической экспансии, – промолвил Первый Регистратор.

    – Они не желают ограничить воспроизводство потомства, – добавил Хийар. – Таков их ментальный профиль.

    Снова заговорил серв:

    – У этой расы физиология превалирует над психикой. Вот одна из причин, по которой Хозяева отказались от их услуг. Дроми стали опасны.

    – Они продвигаются все ближе к земному сектору, занимают миры в буферной зоне. Вы хотите сдержать их и не знаете иных способов, кроме военного противоборства. Мы это понимаем, рини.

    – Или вы их уничтожите, или они вас. – Лицо серва было точно камень.

    Хийар сделал жест согласия.

    – Невозможно предсказать исход борьбы. У вас мощное оружие, но их слишком много.

    – Да, слишком много, и с ними нельзя договоритья – отозвался Марк. – Эта борьба длится половину века, и чем больше дроми мы убиваем, тем больше их становится. Войну на уничтожение мы уже проиграли. Так что у этой проблемы есть лишь два решения: или сломить их технический потенциал, сжечь флот, верфи, производства и энергостанции, или… – Он помолчал, глядя на крохотную точку Файтарла-Ата, сиявшую на экране, и произнес: – Или нанести удар по властным кланам, лишив противника централизованного управления. Первый путь – долгий и кровавый, тогда как второй… Собственно, поэтому мы здесь.

    – Но ты сомневаешься, – сказал Хийар, и это было не вопросом, а утверждением.

    – Сомневаюсь, – подтвердил Марк. – Эскадра, которую мы приведем, уничтожит все живое на поверхности Файтарла-Ата. Но возможна ситуация, когда это недопустимо.

    Ни Первый, ни Хийар не молвили ни слова, но он почувствовал, что их молчание – разное: рини был явно удивлен и не стремился этого скрыть, а серв будто бы понял причину его сомнений. От него уже не веяло холодом бесстрастия.

    – Существуют вещи, несовместимые с нашей моралью, – пояснил Марк. – Война, тем более схватка за выживание расы, не знает пощады, люди на войне меняются, творят жестокости, не думая о том, кого и как уничтожают. Еще в двадцатом, даже в двадцать первом веке мы убивали без разбора, убивали всех, солдат и мирных жителей, женщин, детей, стариков… Со временем кое-что изменилось. Мы не можем сжечь несмышленых младенцев, даже если это потомство враждебной нам расы. Во всяком случае, я такого не допущу.

    – Ты говоришь о… – начал Хийар.

    – Да, о халлаха! Здесь побывали наши разведчики. – Марк кивнул в сторону экрана. – По их данным, на Файтарла-Ата нет бассейнов размножения, резервуары с халлаха и смотрителями за потомством вынесены в космос. Разумеется, мы их не тронем. Но земной корабль был здесь недолго, и я полагаю, что наблюдения велись с большой дистанции… Словом, мне нужно убедиться.

    Наступила тишина. Она длилась и длилась, время текло почти ощутимо, мгновения падали словно капли воды в клепсидре. Потом Первый зашевелился на своем сиденье и проговорил:

    – Отправляйся к планете, Анат, если это необходимо Судье. Отправляйся и осмотри ее поверхность.

    Шар протозвезды дрогнул и покатился за обрез экрана. Солнце, яркое и небольшое, как апельсин, встало точно над серединой пульта, затем чуть сместилось в сторону – бейри маневрировал, определяя курс к Файтарла-Ата.