Наконец начала действовать таблетка, которую дал мне Тони. Мои мысли стали путаться, веки делались все тяжелее и потом их вообще было невозможно держать открытыми. Я закрыла глаза и проснулась лишь тогда, когда солнечный свет ударил мне в лицо, и я увидела, что Тони открывает занавеси на окнах. Он был еще в халате и в домашних тапочках, но уже побрился. Вся комната пропиталась запахом туалетной воды после бритья.

Моей первой мыслью было опасение, что все мне просто приснилось: и ощущения, возникавшие в моих ногах, и мои усилия встать, и сам факт, что я действительно стояла на ногах. Я сконцентрировала волю на том, чтобы заставить свои ноги двигаться, и на этот раз они согнулись в коленях.

— Тони! — закричала я. Он резко повернулся, словно я кольнула его в шею. — Мои ноги… Они легче двигаются и стали гораздо чувствительнее.

Он быстро кивнул, продолжая открывать занавеси, затем начал передвигаться по комнате, готовя все необходимое для того, чтобы помочь мне встать с кровати, умыться и одеться.

— Ты должна сегодня надеть это, Энни, — заявил он, доставая из шкафа одно из старых маминых платьев. Он с восхищением держал его в руках. — Ты великолепно выглядишь в нем.

— Но я никогда не носила его, Тони.

— Тогда должна его надеть. Ты будешь великолепна в нем. Поверь моему слову.

Это было голубое хлопчатобумажное платье с гофрированными рукавами, широким вышитым воротником и юбкой до щиколоток. Я считала его совсем неподходящим. В нем, скорее, можно было пойти в гости на чай, а не носить в своей комнате.

— Я могу подобрать из своей собственной одежды, Тони. Не беспокойтесь.

Я была уверена, что в это утро мне не понадобится той помощи, какую мне всегда оказывали раньше. Чтобы доказать это, я села и осторожно вытащила из-под одеяла ноги, которые свесились с края кровати.

— Что ты делаешь? — закричал он испуганно.

— Встаю. Видите, я могу делать это сама!

— Ты что, не слышала, что говорил доктор вчера вечером? Подожди меня, — распорядился он. — Если ты попытаешься встать и упадешь, то можешь сломать какую-нибудь кость. Хочешь, чтобы тебя уложили в гипсе на шесть недель?

Его слова повергли меня в ужас.

— Хорошо, Тони, я подожду.

Он положил платье на кровать около моих ног и подкатил коляску. Я стала спускаться с кровати, но когда мои ноги коснулись пола и я начала переносить на них тяжесть тела, он схватил меня под мышки и опустил в коляску.

— Я думаю, что я могла бы сделать это сама, Тони.

— Я не имею права рисковать, когда это касается тебя, Энни. Доктор обвинит меня, если что-нибудь повернет вспять процесс твоего выздоровления.

— Я думаю, мне следует укреплять себя, делать все возможное, чтобы набраться сил.

— Со временем, — заявил он. — Со временем. Не надо торопить события. А теперь, что касается платья…

— Я подберу сама, Тони, после того как помоюсь.

— Я помогу тебе, — сказал он, взявшись за коляску и повернув ее в сторону ванной комнаты, прежде чем я это сделала сама.

— Но, Тони…

— Вспомни, что сказал доктор относительно «но». — Он подвез меня к ванной и повернул лицом к ней. Затем стал наполнять ванну водой.

— Тони, я не могу позволить вам… — запротестовала я.

— Ерунда! Я чувствую себя ужасно виноватым за то, что сделала миссис Бродфилд. Это я нанял ее. И, пока я не нашел ей замены, мой долг, по крайней мере, предоставить услуги, в которых ты нуждаешься и которых ты заслуживаешь. Просто считай меня медицинским братом, — добавил он весело.