— Зачем вы это говорите, Тони?

— То, как ты выглядишь, — молодая, невинная, такая нежная и твои волосы…

Я начинала сожалеть, что согласилась выкрасить волосы. Вероятно, из-за этого Тони частенько видит во мне другую женщину.

— Мне лучше одеться, Тони.

— Да, конечно. — Он встал и отвез меня из ванной к кровати, на которой было уже разложено то голубое хлопчатобумажное платье. — Я помогу тебе, — сказал он и быстро принес трусики и бюстгальтер. Затем снова сел на корточки передо мной.

— Я сама оденусь, Тони. — Я потянулась за своими трусиками, но он, подняв мои ноги, надел их на щиколотки и стал медленно с остановившимся взглядом продвигать их вверх по моим ногам. При этом его пальцы ни разу не коснулись меня. Когда он поднял их до бедер, то подошел ко мне сзади. Немного приподняв меня, он наконец надел на меня трусики. Я закрыла глаза, чтобы не видеть происходящего. Затем Тони начал снимать полотенце, в которое я завернулась.

— Тони, пожалуйста, позвольте мне сделать это самой.

— Я только помогу, — настаивал он. Он развернул бюстгальтер, и я быстро просунула руки в бретельки, но когда попыталась застегнуть его, Тони поспешно протянул руки и сделал за меня сам. — А теперь к финишу, — провозгласил он и остановился передо мной с платьем в руках.

— Тони, я не думаю, что это платье…

— Просто подними свои руки. Так будет легче.

С огромной неохотой, но понимая, что так действительно будет легче покончить со всем этим, я подняла руки и позволила ему протащить платье через свою голову. Он поднял меня и полностью натянул его на мое тело. После чего отступил назад на несколько шагов.

— Видишь? С ним ничего не случилось. Я буду здесь каждое утро, чтобы помогать тебе, Энни.

— Каждое утро? Но до завтра-то у нас будет другая сестра?

— Я надеюсь на это, но теперь стану гораздо осторожнее в выборе. Нам не нужна вторая миссис Бродфилд, не так ли? — Он улыбнулся и затем хлопнул в ладоши. — Теперь позволь мне посмотреть, как обстоят дела с твоим завтраком. — Он торопливо вышел из комнаты, возбужденный тем, что уже сделал, и предстоящими хлопотами.

Через несколько минут Тони появился с подносом, на котором был мой завтрак.

— Надеюсь, ты голодна сегодня утром, — произнес он, отступая назад.

— Да. Я умираю от голода. — Хотелось надеяться, что это очередной признак начавшегося выздоровления.

— Я пойду оденусь, пока ты ешь, — наконец сказал он и вышел.

Когда Тони появился снова, вид у него был довольно неряшливый и похожий на тот, который описал в своем письме Дрейк. Волосы были растрепаны, галстук спущен и весь в пятнах. Пиджак и брюки изрядно помяты. Создавалось впечатление, что он надел все старое и нечищенное.

— Доброе утро, — произнес он, словно только что увидел меня. Я удивленно уставилась на него, но он, казалось, не замечал этого. Его взгляд почти не задержался на мне. Тони стоял, покачиваясь и заложив руки за спину, и смотрел в окно. Он облизнул губы, несколько раз надул щеки и кивнул головой. У меня снова возникло ощущение, что он то входит в реальность, то выходит из нее, перемещаясь из прошлого в настоящее и обратно в прошлое. Действительно, Тони начал серьезно беспокоить меня.

— Я чувствую себя гораздо лучше, Тони, — сказала я, желая, чтобы все вернулось на свои места и я могла бы связаться с Люком. — Может быть, вы вывезете меня на улицу, в конце концов?

Он заговорил, но как-то странно, словно только что услышал совершенно другие слова.

— Я обещаю тебе, — начал он, — я дам тебе дом и все, что необходимо для дома…

— Дом? Я не понимаю, Тони.