Не говоря ни слова, она положила назад зеленую и достала голубую. Я понимала, что поступаю нехорошо, капризно, но ничего не могла с собой поделать. Я была зла на свое состояние.

Расстегнув платье, я попыталась снять его через голову, но из этого ничего не вышло. Когда меня укладывали в кровать, я села на подол своего платья. Чтобы вытянуть подол, нужно было лечь на бок. Я тихо ворчала и прилагала все свои силы, понимая при этом, что выгляжу довольно жалко. Миссис Бродфилд спокойно стояла в стороне и следила за мной, ожидая, когда я позову ее на помощь. Но, будучи упрямой и настойчивой, я изгибалась и поворачивалась, как только могла, пока не сумела подтянуть платье до талии, затем до груди. Однако почувствовала, что не в состоянии стянуть его через голову — все силы были полностью израсходованы. Мне требовалось время, чтобы восстановить свое дыхание, к тому же сильно болели руки. Я оказалась гораздо слабее, чем предполагала.

Наконец я почувствовала, что миссис Бродфилд ухватилась за платье и закончила незавершенное мною дело. Я ей ничего не сказала. Затем сестра, просунув руки и голову в прорези, натянула на меня ночную сорочку.

— У вас есть нужда в ванной комнате? — спросила она.

Я отрицательно помотала головой. Затем она помогла мне положить голову на подушку, покрыла одеялом и заправила его края под матрац.

— После того как вы немного поспите, я принесу вам ленч.

— Где вы спите, миссис Бродфилд?

— Мистер Таттертон отвел мне комнату по другую сторону зала, но большую часть времени я буду находиться в вашей гостиной, оставив двери в вашу спальню открытыми.

— Это, должно быть, очень скучная работа, — предположила я, надеясь, что мои слова дадут ей повод рассказать что-либо о себе, о своих чувствах. Я была с ней практически все это время, в течение более двух недель, но я не знала о ее жизни ничего.

— Это дело всей моей жизни. — Произнеся эти слова, она даже не улыбнулась, как сделали бы большинство людей на ее месте. Она сказала это как будто само собой разумеющееся для меня с самого начала.

— Я понимаю, но все же…

— Конечно, не каждый день мне приходится смотреть за больным в такой богатой обстановке, — добавила она. — Это очень интересный дом с очень интересной территорией. Я уверена, что не буду скучать. Не беспокойтесь об этом. Думайте о том, что нужно делать, чтобы с вами опять было все в порядке.

— Вы никогда не были здесь раньше?

— Нет. Мистер Таттертон нанял меня через агентство.

— Но территория… здание…

— Что?

— Не думаете ли вы, что все это разрушается?

— Это меня не касается, — резко ответила сестра.

— И вы не удивлены? — На самом деле я хотела сказать «разочарованы», но побоялась, что миссис Бродфилд сочтет меня испорченным и неблагодарным человеком.

— Я представляю себе, насколько дорого поддерживать порядок в таком месте, Энни. Кроме того, как я вам уже сказала, это не моя забота. Ваше здоровье и ваше выздоровление — вот что для меня главное. И вы должны сосредоточить практически все свое внимание на том же и не беспокоиться, как содержится эта территория. А теперь, не собираетесь ли вы немного отдохнуть?

— Да, — ответила я тихо.

Она, безусловно, была хорошей и квалифицированной сестрой, вероятно, даже экспертом в делах ухода за такими больными, как я. Однако мне не хватало теплого и дружеского ко мне отношения. Мне очень недоставало матери, возможности прийти к ней с любым своим горем, даже просто с плохим настроением. Мне нужны были тепло ее глаз, нежность ее голоса, мне нужна была та, которая любила меня больше своей собственной жизни.