На арену вышла первая пара гладиаторов, один в синей тунике, другой — в черной. Оба были вооружены легко, чтобы показывать быстроту реакции и навыки, а не жестокость. Бывало, что и в таких боях погибали, но реже. Отдав салют устроителю игр, они закружили по арене, крепко сжимая короткие мечи и ритмично, как в танце, поводя щитами.

— Кто победит, Тубрук? — неожиданно спросил отец Гая.

— Тот, что пониже, в синем. У него очень быстрые ноги.

Юлий подозвал одного из рабов, которые принимали ставки, вручил ему аурей и получил взамен крошечную синюю табличку. Не прошло и минуты, как синий гладиатор увернулся от слишком сильного выпада и прочертил мечом по животу противника. На песок плеснула кровь, словно из опрокинутой чаши, и цирк взорвался торжествующими криками и проклятиями. Юлий получил за свой аурей два и, довольный, спрятал прибыль. Теперь, как только новые бойцы начинали подходить друг к другу, он обращался за советом к Тубруку. Конечно, до начала боя ставки были бы выше, зато глаз Тубрука ни разу не подвел его. К четвертому бою все, кто сидел рядом, вытягивали шеи, стараясь подслушать, что он скажет, а потом хором подзывали рабов, чтобы сделать ставки.

Тубрук и сам увлекся не меньше, чем остальные.

— Следующий бой — насмерть. Большинство ставит на коринфийца, Александроса. На его счету только победы. Правда, его противник с юга Италии выглядит не менее внушительно и в боях до первой крови ни разу не проигрывал. Пока я не могу сказать, кто лучше.

— Дай мне знать, как только сможешь. Я приготовил десять ауреев — весь наш выигрыш и мою первую ставку. Сегодня твой глаз безупречен.

Юлий позвал раба и приказал ему не отходить. Все вокруг ждали, что скажет Тубрук, и тоже не делали ставок. Гай и Марк наблюдали за ними.

— Жадный народ эти римляне, — прошептал Гай, и мальчики с улыбкой переглянулись.

Ворота в очередной раз открылись, и на арену вышли Александрос и Энзо. Римлянин, Энзо, был в обычной железной броне с наручами и в более светлом латунном шлеме. В левой руке он держал красный щит. Кроме брони, на нем не было ничего, только набедренная повязка и ножные обмотки. Энзо отличался мощным телосложением и малым числом шрамов, если не считать рваной линии, прочертившей все левое предплечье. Он поклонился Корнелию Сулле, потом — зрителям и, наконец, противнику.

Александрос вышел на середину арены, двигаясь легко и уверенно. Снаряжение у него было такое же, только щит — синий, а не красный.

— Поди их отличи, — сказал Гай. — В этой броне они похожи, как братья.

Его отец фыркнул.

— Но не по крови! Грек — это тебе не италик. У него другие, ложные боги. Такую веру не станет защищать ни один истинный римлянин.

Юлий произнес это, не поворачивая головы и пристально всматриваясь в гладиаторов.

— Но ты поставишь на грека? — не отставал Гай.

— Поставлю, если Тубрук скажет, что он победит, — ответил Юлий с улыбкой.

Сигнал о начале боя подавали в бараний рог, который стоял в медном зажиме в первом ряду. Гладиаторы двинулись навстречу друг другу, и звук рога стоном разнесся над усыпанной песком ареной.

Рог все еще звенел в ушах Гая, а толпа уже взревела: гладиаторы принялись осыпать друг друга ударами. В первые несколько секунд мечи несколько раз то взрезали кожу, то соскальзывали с металла, залитого алой кровью.

— Тубрук! — крикнул отец Гая.

Зрители, сидевшие вокруг, разрывались между желаниями посмотреть на удивительную демонстрацию грубой силы и заключить пари.

Тубрук хмуро подпер кулаком подбородок.