— Да, — ответила она и начала застегивать рубашку.

Наш лимузин уже пробирался по Тьюлейн-авеню так, словно прибыл по туннелю из другого мира. Потом мы свернули налево, направляясь, скорее всего, в сторону Французского квартала, а когда я снова обнял ее, мы уже въезжали в старый город.

21.

Эллиот. Перенести через порог

Когда мы подошли к стойке портье, ее так трясло, что она с трудом держала в руках шариковую ручку. Хота выглядела просто прелестно: волосы зачесаны назад и струятся по спине, шляпа сдвинута на затылок, воротник рубашки расстегнут.

Она с трудом нацарапала «Лиза Келли», а когда мы слегка сцепились по поводу того, кто будет платить, смешалась и замолчала, словно сама не понимая, зачем она здесь. В результате я победил и заплатил своей картой «American Express».

Это было сказочное место: модернизированное здание в испанском стиле в двух кварталах от площади Джексона. Для нас она выбрала расположенный в саду бывший дом для прислуги. Двор был вымощен неровным красным плитняком, типичным для Нового Орлеана, в саду росли мощные банановые деревья с влажными зелеными листьями, розовые олеандры и жасмин, вьющийся по кирпичным стенам. Фонтан в виде нимфы порос зеленым мхом, на воде в чаше плавали водяные лилии, что создавало особую романтическую атмосферу. Музыкальный автомат примерно в квартале от нас играл «Beat It» Майкла Джексона, и это впервые за все время напомнило мне о реальной жизни, оставшейся там, в Калифорнии. А еще из какого-то ресторана неподалеку доносилось звяканье посуды и тянуло приятным запахом кофе.

Когда мы подошли к входной двери. Лиза уже с трудом стояла на ногах, так что мне пришлось слегка ее поддержать. Накрапывал мелкий дождик, в саду звучала настоящая водная симфония: стук капель по листьям деревьев и по черепичной крыше. И тут двое самых красивых темнокожих детишек каких я когда-либо видел в жизни, стали заносить в дом багаж. Дети были одеты совершенно одинаково: в шорты цвета хаки и белые футболки. У них были маслянистые рожицы, на которых блестели темные влажные глаза, совсем как у индийских принцесс на картинках. Они бесшумно скользили по комнатам, раскладывая наши вещи.

У Лизы был багаж человека, летающего исключительно частными самолетами: кожаные чемоданы и дорожные сумки цвета карамели с золотыми инициалами, причем их было так много, словно она собралась в кругосветное путешествие.

Я дал ребятишкам пять баксов, и они поблагодарили меня нежными голосками, типичными для Нового Орлеана: очень певучими, с мягким французским акцентом. В дверях они обернулись, на мгновение став похожими на двух маленьких старичков.

В это время Лиза разглядывала комнату с таким видом, точно это была пещера, полная летучих мышей.

— Хочешь, перенесу тебя через порог? — предложил я.

В ответ она только удивленно на меня посмотрела. На лице ее появилось странное, какое-то дикое, непонятное выражение. Я снова ощутил, что от нее так и пышет жаром, а потому, не дожидаясь ответа, сгреб ее в охапку и внес в дом.

От неожиданности Лиза покраснела и, не выдержав, расхохоталась, словно пытаясь скрыть смущение.

— Смейся, смейся! — сказал я, поставив ее на ноги и игриво подмигнув ей, как будто передо мной были все эти дамочки из павильона на острове.

Но на сей раз в улыбке моей не было ни тени притворства. Потом, с трудом оторвав от нее взгляд, я обвел глазами комнату.

В этом бывшем жилье для прислуги потолки были футов четырнадцать, не меньше. Необъятная кровать из красного дерева под балдахином, с покрывалом из свадебного шелка в херувимах, розочках и застарелых пятнах, точно от капель дождя. Я много где бывал, но еще ни разу не встречал такой кровати. А еще там было высоченное зеркало на мраморной подставке и два кресла-качалки, между которыми лежал потрепанный персидский ковер.