– Да, доктор, пожалуйста, – присоединилась к его мольбе Сандра, только у нее это получилось не так искренне.

– Ладно, – сдался мистер Джарет, – но только с одним условием: если процедуру проведет Каролина, а не миссис Уокер. – Улыбаясь, он посмотрел на Сандру. – Удивляюсь, – обратился он к ней, – как вы, зная об огромном количестве противоаллергических препаратов, которые могли бы быстро помочь, добровольно отказываетесь от них?

– У меня к ним тоже аллергия, – с полным сознанием дела заявил Тим.

– Да, у него действительно сильная аллергия на все лекарства. Вот почему нам пришлось прибегнуть к другим методикам.

Майкл понял, что и по этому вопросу спорить с Сандрой абсолютно бесполезно. Он тяжело вздохнул и присел на кушетку. Его взъерошенные волосы и печальный взгляд умиляли Сандру. Многоуважаемый мистер Джарет ничем не отличался в тот момент от маленького упрямого Тима. Она даже почувствовала себя на минуту в роли доброй матери, ей безумно захотелось обнять и приласкать их обоих. Майкл продолжал сидеть неподвижно. Неожиданно для себя Сандра почувствовала слабую дрожь и усталость во всем теле. И это было уже отнюдь не материнское чувство.

Я хочу этого мужчину, отчетливо пронеслось у нее в голове, и она почему-то испугалась этой незваной мысли. Он же такой эгоистичный и высокомерный! – попробовала Сандра разубедить сама себя, но сердце отказывалось принимать какие-либо возражения. Ведь в то же самое время он так добр и внимателен к пациентам, подумала она.

Словно в подтверждение этому доктор Джарет протянул Тиму руку и мальчик с радостью за нее ухватился.

– Ладно. Так уж и быть, ковбой, я буду тебя сопровождать. Вставай, и пойдем к тете Каролине, – громко произнес Майкл.

Оглянувшись, доктор как-то загадочно помахал Сандре рукой, а Тим, словно обезьянка, повторил то же самое. Но если последний сделал это искренне, как говорится, без всякой задней мысли, то первый своим хитрым взглядом ясно дал понять Сандре, что их спор еще не закончен. За сияющую улыбку Тима, которую ей так редко приходилось видеть, она готова была простить доктору любую странную выходку.

Когда они удалились, Сандра присела на кушетку, на то же самое место, где только что сидел Майкл. Оно было еще теплым. Итак, за сегодняшний день он подарил улыбку ее безнадежно больной пациентке, заставил рассмеяться Тима, страдающего астмой, а ей самой не подарил ни одного нежного взгляда. Но нельзя не признать, мысленно рассуждала Сандра, что он отличный специалист и идеально ладит с больными. В любом случае, уже ко второй неделе он неплохо себя зарекомендовал, многие его коллеги даже согласились терпимее относиться к его непростому характеру.

После окончания рабочего дня, когда в клинике не осталось ни одного пациента, Сандра забралась на мягкий диван и с чашкой горячего ароматного зеленого чая уселась в свою обычную позу – позу лотоса, то есть, попросту говоря, скрестила ноги. Но о том, чтобы расслабиться и отдохнуть, не могло быть и речи. Ей необходимо было разобраться с огромной кипой счетов и, по-видимому, сделать это предстояло ночью.

Сандра уже давно привыкла проводить это время суток наедине с собой. Хотя иногда она, как и любой одинокий человек, чувствовала свое одиночество, и тогда ее посещали такие мысли, как, например: а не слишком ли много времени она уделяет работе, забывая о себе? И не проходит ли за работой ее жизнь мимо? Но на самом деле эти мысли даже если и приходили, то не особо расстраивали ее. Она сама избрала для себя такую участь.

Да по-другому и быть не могло. Такой образ жизни она словно впитала с молоком матери. Ее родители, миссионеры, были очень добрыми и любящими, но большую часть своего времени и сил они уделяли совершенно посторонним людям, а не своим детям.